Какое-то время, очень тесно общался с одной из протестантских организаций — АСД (адвентистами седьмого дня). Приходил к ним на собрания, общались, полемизировали. Самоуверенные в своем спасении люди, с искренним убеждением, что православие — это впавшее в язычество христианство. Нравилось мне выражение их глаз, когда для них вдруг открывалось, что заблудшие как раз-таки не православные.

Убеждённые в том, что у них всё по Писанию, они и предположить не могли, что у них по Писанию далеко не всё. В адвентистских книгах это найти легко, если понимать что искать и как. Однажды в Элисту приехал известный миссионер и высокое должностное лицо АСД из Ростова-на-Дону. Я не преминул прийти на собрание, и послушать. Это было где-то в 2005 году. Пастор много чего говорил. Увидев меня, он «проехался» и по «заблудшим христианам». В момент, когда появилась возможность задать вопрос, я попросил слово.

Упомянув его слова, что в отличие от остальных «псевдохристиан», у адвентистов всё только по Писанию, говорю, что в богословском сборнике адвентистов «В начале было Слово» за 1994 год в разделе о Евхаристии говорится о том, что все верующие должны участвовать в этом «великом Общении». В этом же сборнике, но уже в редакции 2004 года, в том же разделе говорится уже о том, что все верующие должны участвовать в этом «великом Таинстве». В связи с этим у меня вопрос: «На основании каких мест Священного Писания, в своем богословском труде, адвентисты сделали замену слова «Общение», на слово «Таинство», в то время, как в Писании говорится только о «Таинстве веры»?» (1Тим.3:9).

Ничего вразумительного наш пастор ответить не смог. Он растерялся, начал патетическую речь о необходимости просвещать мир, доверять пасторам, не бояться вносящих смущение и соблазны, и прочее. Забавно было это и слушать, и смотреть.

В конце этой встречи, ко мне подошла одна молодая адвентистка, мы разговорились. Грубоватая, напористая, она стала задавать мне вопросы в довольно развязном тоне. С полчаса мы поговорили на разные темы, и я ушёл. Через некоторое время она пришла в Казанский собор с целым перечнем вопросов, которые мы разбирали часа два. В течение года периодически встречались, она стала читать кое-какую православную литературу. Позже она покинула адвентистов, и куда-то уехала из города.

Когда я снова её увидел, был крайне удивлен происшедшей с ней переменой. В Бога она не верила, нескрываемо вела греховный образ жизни, над всем религиозным насмехалась. «Молодость даётся один раз», «старый никому будешь не нужен», «приятное упускают только дураки» — вот диапазон её разговоров. Убеждал её опомниться, говоря, что правильно, молодость даётся один раз, но проходит быстро, а греховные приятности дадут горькие всходы. Всё было тщетно.

Лет восемнадцать мы не виделись. Три года назад она пришла вновь. Ей уже глубоко за сорок, много болезней, легкомысленная жизнь угрюмой печатью отражалась на лице, тяжёлое душевное состояние нуждалось в утешении. Не к адвентистам пошла — к нам, православным. В течение нескольких месяцев знакомилась с православием. Томимая постоянным унынием, она говорила, что всё ей в православии нравится: и жития святых, и поучения отцов, и толкование Евангелия. Но только одно она переломить не может: не воспринимает богослужение и молитвы по молитвослову.

– Зачем всё это, неужели нельзя проще? — выражала она своё недоумение.

Я настаивал на своём:

– Трудись, как требуется в православии. Своими словами можешь иногда молиться, но основа — это молитвенные правила утром и вечером, привыкай!

Она роптала, раздражалась:

– Это мёртвые молитвы я их не переношу.

– Терпи, прояви христианское послушание и стучи Богу этими словами!

Проходит день, два, она читает. Вскоре опять звонок:

– Я ничего не понимаю. Это бессмысленные слова, это слова нерелигиозные, Они вообще никому не нужны. Как можно молиться Богу тем, чего не понимаешь?»

Я вновь убеждаю, чтобы она продолжала чтение этих молитв. Длилась эта борьба примерно месяц. Во мне появилось чувство усталости от бесконечных уговоров, но в какой-то момент она звонит и говорит:

– А что это было?

– Что именно? — спрашиваю я.

Она рассказала мне следующее: «Сегодня утром, я уже хотела выбросить молитвослов в окно, но пересилила себя, и стала читать. И вдруг меня охватило чувство радости, лёгкости, даже показалось, что квартира светится. Такое ощущение, что всё исчезло, остались только какой-то свет, радость, я и книжка. Мне казалось, что я в раю, а не на земле. Так всю жизнь и простояла бы у иконы с этой книжкой от такого чувства. Я боялась отложить молитвослов, читала всё подряд от начала до конца, а потом снова от начала до конца. Длилось это минут двадцать, и потом медленно, медленно всё отошло».

Я объяснил ей её состояние, и про себя порадовался, что наконец-то Господь дал ей вкусить тот свет, пробиться к которому мы можем только тропинкой, проложенной молитвами, составленными святыми Отцами, где дышит по-настоящему дух Божий, но который в нас и нам открывается только после усердного и терпеливого, покаянного труда.

Нечто подобное пережила моя другая знакомая, молодая женщина, живущая в Москве. У неё больная спина, ходить и стоять на службах ей очень тяжело из-за боли. В храм хочет ходить её маленький сын, она его туда водит, а сама мучается: выйдет — зайдёт, зайдёт — выйдет, или сядет. Звонит мне и говорит, что не может стоять, поэтому бо́льшую часть службы проводит на лавочке во дворе.

«А ты превозмогай боль, посвяти эту боль Богу, как искупление своих грехов и терпи её как крест. Не позволяй себе выходить из храма. Скажи себе: умру в храме, но перед Господом, и стой!» — говорю я ей.

Через какое-то, время она мне снова звонит и говорит, что пережила необычное чувство: «Стояла на богослужении в последнее воскресенье, спина болит, боль пронизывает от пяток до макушки. Служба идёт, что-то там поют, батюшка молитвы произносит, многого не понимаю, да и не слышу, сесть негде, все места заняты, очень хочется выйти, но помня ваши слова, стою, терплю. И вдруг боль исчезла, как будто, её выключили. Служба стала такой красивой, что в храме всё засияло, зазвенело, поменялись краски икон, лампад, свечей, было такое ощущение, что каждое произносимое священниками слово колокольным звоном раздавалось на весь мир. Радость, которая охватила меня, я даже не знаю с чем её сравнить. Всю жизнь бы так простояла. Это состояние длилось минут семь. Потом стало уменьшаться, и всё окружающее стало обычным, как всегда».

Вот это и есть прикосновение утешающей Божией благодати, даруемое Богом, как залог будущих благ. Господь показал, ради чего стоит терпеть и трудиться, не считаться ни с усталостью, ни с болью, нести труд и скорби в исполнении заповедей Его. Да, радостное и благодатное потом отходит, но всегда готово вернуться, если место будет подготовлено, сердце очищено, и воля непреклонна. Никто из православных христиан не смог бы исполнять установленное Церковью, если бы в ответ, хоть иногда, их не касалась бы эта освящающая, утешающая и обновляющая благодать Бога.

Мы знаем, что Бог непознаваем в Своем таинственном Бытии. Его полнота для нас непостижима. Но Бог восхотел, чтобы доступные для нашего постижения Его тайны, были нами восприняты. И чтобы через это восприятие мы делались причастниками Его Божества и вечной с Ним жизни. Бог нам открывается в Своих действиях, ощущаемых нами как радость, свет и полнота жизни. Из непознаваемой Божественной жизни в мир людей, эти действия входят через таинства Православной Церкви. Таинства Церкви — это окна в вечность. Кто в них заглядывает с верой, тому открывается, что ждёт человека в будущей жизни.

Сегодня память святителя Григория Паламы. Между святителем Григорием Паламой и образованным Калабрийским монахом Варлаамом в XIV веке велась напряженная, актуальная и для наших дней полемика. Знаток греческой философии, почитатель Платона и Аристотеля Варлаам считал, что человеку доступно лишь символическое познание Бога. Никакое соединение между вечным Богом и конечным человеком невозможно.

Святитель Григорий тоже считал, что Бог в тайне Своего бытия непостижим, но человек может приобщиться к Его действиям в мире, к Его нетварным Божественным энергиям, и через это обо́житься. Иисус Христос на Фаворе — это преображенный и обо́женный человек, ставший светоносным через Свет Божества. Плоть человека способна быть носителем Божественной благодати, о чём и писал апостол Павел: «Вся полнота Божества во Христе обитает телесно» (Кол.2:9).

Да, море не вместить ни в какую бочку. Бог же больше моря, а человек меньше бочки. И, тем не менее, Бог может вместиться в человеке полнотой Своей благодати. Это отстаивал святитель Григорий, этому опыту приобщаются православные христиане как в выше описанных примерах.

Человек — синтез небесного ангельского мира и земного тварного бытия. Мы — венец творения. В нас вмещается вся полнота чувственного и сверхчувственного мира. Отец Павел Флоренский, говорил, что«Человек — это сокращенный конспект мироздания»[110]Святые Отцы тоже считали, что мы — большой мир в маленьком мире. Мы больше мира этого. Телом мы в себя вбираем всю полноту тварного бытия, но душой и духом мы в себя вбираем всю полноту духовного бытия. Мы выше ангелов. Святитель Григорий Палама любил говорить, что Господь создал человека для того, чтобы Ангелы не возгордились.

У Ангелов общение с Богом происходит через иерархию небесных сил, человеку же дарована привилегия — говорить с Богом напрямую, когда захочет, и где захочет. И Он слышит, и Он этому радуется, и Он на это отзывается. Через это общение, в человека и входит просвещающая Божия благодать в доступной ему мере, которая у каждого своя.

Старец Серафим Саровский от полноты Божества блистал как свет. У Моисея, когда он спустился с горы, на которой беседовал с Богом, так сияло лицо, что он прикрыл его покрывалом. К этому свету призваны и мы, ибо Бог нелицеприятен.

Каждый из нас в сутолоке будничной суеты, может стать перед лицом Творца, и с Ним один на один говорить, славословя Его за милости, благодаря за помощь, прося прощения за свои согрешения, изливая свои беды. И на человека нисходит очищающая, утешающая Божия благодать. Дар сей непостижим, отсюда непостижимая мука тех, кто этот дар отвергает. Адские мучения непостижимы. Но почему? Потому что непостижимый дар был отвергнут.

Святитель Григорий защищал учение о том, что люди, полностью посвящающие жизнь общению с Богом, достигают видения нетварного света, как у преображённого Спасителя на горе Фавор. Церковь стала на его сторону. Высшее постижение Бога есть в то же время, высший покой и мир для человека. Поиску этого мира в Боге, посвящали свою жизнь люди, движение которых получило название Исихазм, от слова «исихия», означающее «покой», «тишина», «уединение».

Нам, живущим в миру, «исихия» недоступна в полную меру. Но если человек, отработав рабочий день, и вечером, отбросив все домашние дела, возьмёт молитвослов, и, казалось бы, привычными словами почитает Богу привычные молитвы, он совершает своё движение к небесному свету. Не каждому и не часто даётся ощутить на молитве явное прикосновение света, но отрешение от мертвящего угара дневной суеты даётся всем. Нет людей, которые, усердно совершая молитвенные правила, не почувствовали бы этот опыт в свою меру. Все, думаю, знают это умиротворяющее действие молитв, когда чувствуешь, как утихают помыслы, входит в душу умиротворение и тихая радость. Поэтому молиться нужно всегда.

Своё сердце необходимо беречь от ненужной информации, а в пост особенно. Ни фильмов, ни телепередач, ни, по возможности, интернета, только книги и молитва. И когда к деланию поста внешнего приложится пост внутренний, каждый из нас в свою меру сподобится этого Божественного дара — прикосновения Божией благодати. Он, этот дар, и есть та цель, ради которой Господь сошёл на землю. Он жаждет, чтобы человеческое сердце было непрестанно обращено к Нему. Чтобы мы все свои дела и мысли Ему посвящали. Чтобы чаще в уме нашем, на жертвеннике нашего сердца к Нему возносилась славословная, благодарственная и покаянная жертва. Тогда человек становится Богоносным храмом, чего и призваны мы с вами достичь в этой жизни. С праздником!

Литургия (31.03.2024)