Сегодня на литургии мы чтим память святых отцов VII Вселенского Собора. В восьмом веке, в напряженное время борьбы иконоборчества с иконопочитанием, приходившие к власти два византийских императора подряд — Лев III Исавр и его сын — воздвигли системные гонения на защитников иконопочитания. Об остроте борьбы можно составить представление прочитав житие Феодора Начертанного. По приказу императора монаху Феодору (а тогда именно монашество наиболее ревностно отстаивало суть и смысл икон) на лице раскалённым железом выжгли богохульные слова об иконах. Затем его отправили в ссылку, и до конца дней он носил на своем лице шрамы в виде этих богохульных слов. Многие защитники икон претерпели гонения, лишились жизни, сгинули в ссылках. Борьба была напряженной и длилась почти полтора века.

В чём суть этой борьбы? Разве нельзя молиться без икон? Можно молиться без икон. Так в чём же смысл иконы? О связи иконопочитания с Боговоплощением желающие могут прочитать в трудах по богословию. Мы поговорим немного о другом.

Как-то в Великий пост мы едем на службу в автобусе: певчие, священнослужители, прихожане. Пост приближается к концу, и мы все уже изрядно испостились. Вдруг перед нами выруливает газель — будка с рекламой на большом баннере. На нём изображены огромный окорочок, пельмешки, сосиски, колбаса. Картинка чёткая, краски яркие. Минут пять мы ехали за ней, не имея возможности обогнать. Какие чувства пробуждал в нас этот баннер, несложно представить. Глаза — как окна, через которые всё проникает в душу. Запечатлённая глазами картинка входит в мозг, давая импульс чувствам; те вспыхивают огнём желания и начинают человека жечь.

Сложный путь от взгляда и внутреннего жжения желаний до поступка был понят задолго до отцов аскетов православия. Отцы Церкви, зная эту антропологическую особенность человека, отстаивали икону как средство, собирающее рассеянные чувства. Если баннер с колбасой паразитирует на чувстве голода и искушает нарушить пост, то баннер, на котором изображён Лик Христа или евангельский сюжет, может пробудить в верующем человеке молитву. Сквозь мрак и круговерть бессмысленных внутренних мыслей и образов прорывается молитвенное чувство перед внезапно увиденным где-нибудь в городе образом Иисуса Христа.

Раннее христианское искусство, возникшее уже в первом веке, показывает нам, что христиане создавали изображения в местах своих молитвенных собраний. Да, тогда, возможно, не рассматривали икону как средство молитвенного подвига, но как Евангелие в красках — точно. Весть о Христе может передаваться устно, через текст Нового Завета и через живописное изображение евангельской истории. Эти формы благовестия разными путями помогают человеку углубляться в вере. Икона — Евангелие в красках. Икона — это не только нарисованное изображение. Иконична вся человеческая жизнь. Когда мы поём Символ веры, перед нами проплывает словесная икона, словами формирующая в уме нужный образ. Есть икона обонятельная. Когда мы ощущаем запах ладана, мы также возносим свою мысль Богу. Запах жареной колбасы и газетная колонка о Боге не напомнят. Чем больше вокруг человека образов напоминающих о Боге, покаянии и вере, тем больше поводов для молитвенного воспоминания о Боге. С этим сложно спорить.

Современным иконоборцам-протестантам далеко до аргументов философски образованных иконоборцев древности, но болезнь у одних и у других одна. «Вы молитесь не Богу, вы молитесь краскам, доскам…» — обвиняют православных всевозможные сектанты. В Ики-Буруле у меня приписной приход. Езжу туда с 1999 года. До нас там свила крепкое гнездо община адвентистов. Мы открыли молитвенный дом, и община стала собираться. В один из приездов на службу пришла молодая пара, мои ровесники. Оказались руководителями местной общины АСД и попросили встречи для обсуждения Писания. После службы я попросил прихожан не уходить, а поприсутствовать на разговоре, начало которого было типичным для большинства сектантов: иконы, идолы. Весь разговор не перескажешь, но они едва ли ожидали, что все их доводы сильны лишь в их собственных глазах. В конце, достав из «дипломата» изображение Христа, я спросил у пресвитера АСД: «Скажите, Кто изображен?» В ответ слышу: «Я этого мужчину не знаю». Тогда я поворачиваю изображение тыльной стороной и говорю, что более образованные адвентисты знают, что это Иисус Христос. Есть журнал «Адвентистский вестник», который я в своё время довольно плотно изучал. В одном из номеров эта иконоборчески настроенная секта на титульном листе отпечатала Лик Христа в православном каноническом стиле. Не было только нимба, надписи «ОТОН» и красок. Я его вырезал и бережно хранил. И он часто мне пригождался. Спрашиваю собеседника о том, может ли он мне пояснить, на основе каких мест Писания движение АСД вдруг решило, что Христа Спасителя можно вот так изображать? Ведь у них «всё по Писанию». Потерпев фиаско, мой собеседник ретировался. Месяца через четыре, в субботний день, закончив службу в Ики-Бурульском храме, мы решили заехать на адвентистское собрание.

Шло их служение. Мы сели, осмотрелись. По стенам, окнам и уголкам были развешаны большие и красочные плакаты на евангельские темы. Дождавшись окончания служения, я попросил разрешения задать вопрос. Смущенный служитель не решился мне отказать: «Я уже не буду вас спрашивать, знаете ли вы этого мужчину», — сказал я, указывая на их красочный плакат с изображением Христа, — «вижу, что знаете. Мне интересно другое. Если, встав перед этим изображением, я помолюсь, глядя на Спасителя, и, помолившись, поцелую Его руку, в чём я согрешу?» Мой оппонент стал выдавать заученные фразы, мол, краски, доски и бумагу целовать нельзя и прочее. «А если», — говорю, — «я дорисую этому изображению рога и хвостик? Я испорчу краску и бумагу или совершу в отношении Спасителя кощунство?» В ответ молчание. «Вы не первый, кто в растерянности не знает, что сказать, сталкиваясь с православным пониманием иконы. Вы оболгали нас и раскаяться не хотите. Разве это по-христиански?» К слову сказать, община АСД просуществовала там недолго. Вскоре рассыпалась, и все бывшие её участники сегодня являются прихожанами нашего прихода.

Чувство любви к Богу может выражаться перед материальными предметами, указывающими на Господа. Так, царь Давид кланялся храму: «вниду в дом Твой, поклонюся ко храму святому Твоему…» (Пс.5:8). Все понимают, что Давид кланяется храму потому, что он Божий. Таковы люди, такова наша ассоциативная способность связывать объекты. Как в известной песне: «Я готов целовать песок, по которому ты ходила». Из любви к невесте целуется песок. Кому в голову придет обличать жениха в измене? Так мы поклоняемся Христу Спасителю в Его изображении.

Богословская формула такого отношения к иконам звучит так: «Мы, взирая на этот образ, умом восходим к Первообразу». Это очень точно. Взирая на образ Христа, мы умом восходим к Нему Самому и молимся Ему.

Как увеличительное стекло собирает разрозненные лучи, делая их жгучими, так и икона собирает наше внимание и чувства, замыкает их на Боге. Так легче войти в молитвенное состояние и избавиться от рассеянности. Поэтому у нас есть иконы дома, на работе, в храме; мы носим их в кармане и на груди. В минуты забывчивости и рассеянности, как живущие в мире и его суете, мы имеем больше поводов, увидев образ Христа, помолиться Богу.

Так, уехавший далеко муж достанет из кармана фотографию жены и детей и вспомнит, что он женат, о чём некоторые забывают, находясь в командировке. Икона помогает нам не забывать о Боге. Самыми ревностными защитниками икон были монахи, понимавшие их значение в достижении глубин молитвенного опыта.

Человек — тоже икона. Образ Божий. И может быть чудотворным. Один знакомый баптист как-то сказал мне: «Вы кланяетесь костям мертвых людей». Это он о привезённых недавно в Элисту мощах. Спрашиваю: «А ты бы к костям святых не поклонился?». «Никогда!», — был его ответ. — «А если бы в Элисту вдруг привезли кости пророка Елисея, пошёл бы им поклониться?» Он даже растерялся: «Какого Елисея?» «Пророка», — говорю, — «из книги Царств».

В четвёртой книге Царств описано, как некие люди несли на погребение мёртвого человека. Увидев приближающихся врагов, моавитян, они испугались и в панике бросили мёртвое тело в гробницу пророка Елисея. Тело коснулось костей святого человека, мертвец ожил и встал на ноги (4Цар.13:21). «Так ты пошёл бы поцеловать эти кости?» — снова спросил я. Ответа не последовало. Болезнь есть болезнь. Повреждённые в секте души рушат и сознание. Конечно, пошёл бы, но не признается.

Господь воскресил мертвеца посредством костей пророка Елисея, причем без явной на то причины. Никто не молился, не просил, не ждал. На что это указывает? На то, что Бог может сотворить благодатным и цельбоносным всё, что к Нему причастно. Кости пророка чудотворны.

Много чудес совершено руками апостола Павла: «На больных возлагали платки и опоясания с его тела, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них» (Деян.19:12). Тень апостола Петра исцеляла больных (Деян.5:15). Подобно этому, иконы способны быть носителями Божией Благодати, свидетельствовать о Боге, быть чудотворными. Когда мы перед ними молимся, Господь нас слышит и нам внимает. Да, можно молиться без икон, это не грех. Грех считать иконы идолами. Иконопочитание — это одна из ступеней Богопочитания, так учили наши отцы. С праздником!

Литургия(22.10.2023)