Церковь совсем не случайно немалую часть своего богослужебного времени уделяет чину поминовения усопших, потому что это является делом большой важности.

Когда мы сталкиваемся со смертью близких, мы страдаем. Сердце чает утешения, надежды, каких-то форм выражения скорби. Но оставленные на произвол и не воспитанные церковным чином, эти формы приобретают странные, а порой страшные очертания.

Вот молодой мужчина потерял жену. Рассказывает, что укрыл тело «голубой тканью, как символом небесной чистоты и оправдания на небесах». Символика цвета, по его мнению, поможет почившей войти в вечную жизнь. Чувство горя понятно, но оно вылито в неправильную форму. Цвет и форма ткани ни на Бога, ни на загробную участь не влияют.

Другой мужчина, потерявший сына, рассказывает, что он хочет кремировать тело, а прах закопать дома во дворе. «Над прахом посажу дерево, давая сыну как бы вторую жизнь». Горе отца понятно, но какая странная форма выражения этого чувства? Или мы язычники, чтобы поступать так? Сердце болит от горя, веры в Бога нет, традиции утрачены, и люди фантазируют, кто во что горазд. Кто-то мраморные замки громоздит над могилами, кто-то заливает горе водкой, кто-то носит завтраки почившим на могилы, кто-то кладет в гроб расчёски, сигареты, телефоны. Чувство горя, пущенное на самотёк, порождает языческие формы. И это не ново. Перед лицом смерти человек всегда искал опоры. Какие действия делать живым, чтобы помочь почившим? Что смерть не тупик, интуитивно ощущают все, и сама смерть чем-то похожа на рождение. И там, и там страдание и боль.

В курганной культуре, например, почивших хоронили в эмбриональной позе, а сам курган устраивался как материнская утроба. Люди верили, что смерть — это не конец. Но что за ней стоит, сказать никто не мог, вот и фантазировали, как это делает сегодня современный, оторванный от церкви человек.

Господь наш Иисус Христос подтвердил нам, что смерти нет. Почившие идут к Нему на суд. Ни голубые ткани, ни завтраки, ни мраморные замки над могилами почившим не помогут. Бог от человека принимает только смиренную мольбу и просьбу о смягчении суда над умершим, и прощение ему грехов. Поэтому мы смиренно просим: «Господи, нашего близкого родного, прости, помилуй, упокой». Милостыню, молитву и пост приносим как благую жертву сердца.

Эти незатейливые, казалось бы, простые вещи являются самыми важными и действенными в поминовении усопших. Господь говорит, что жертва хвалы прославит Его, и просящих Он услышит. И вот мы сегодня молимся об усопших, призывая Имя Божие.

В книгах Ветхого Завета есть тексты, где говорится о том, как праведник приходит, ставит жертвенник и призывает Имя Божие. Призыванием Божия Имени всё освящается. Христианам дана власть и привилегия всегда и повсюду призывать Имя Бога. Мы точно знаем это Имя — Иисус Христос. И жертвенник из камня нам строить незачем, Бог всегда с нами, в нашем сердце.

И вот собрание людей, крещёных во Имя Святой Троицы, носящих в себе залог Вечной Жизни, обращается к Богу с мольбой: «Господи, помилуй и прости отшедших от нас наших близких». Господь слышит, внемлет и, как Сам знает, всё управляет ко благу.

Действенность заупокойных молитв и просьб — это живой опыт нашей Церкви. В свой час познаем это на опыте и мы с вами. Благо тем, кто, окончив земной путь, оставил о себе молящихся людей. Когда все нас знавшие умрут, молиться о нас продолжит Церковь, взывая Богу «о всех прежде почивших»[46], верных своих чадах. Слава Богу, что мы имеем возможность молиться Ему и этим выражать своё болезненное чувство потери близких в правильной и законной форме, угодной Богу и полезной для нас. С праздником!

Литургия (28.10.2023)