Пришли люди с просьбой креститься. Обычная просьба — крестим, не отказываем. Просят, чтобы крестная крестилась вместе с ребенком, так как она некрещёная. Объясняем, что неправильно это, нельзя быть учителем, обучаясь вместе с учеником, и никто не нанимает репетитора, который будет изучать предмет вместе с малышом.

Объяснение вызвало определённые эмоции и долгий разговор.

– Главное, же в Бога верить, — говорит женщина, желающая стать крёстной.

– С какой целью креститесь? — спросил я.

– Чтобы быть крёстной.

– А почему не крестились раньше?

– Лично для меня, это не особо важно

– А сейчас креститесь зачем, если вам это не надо?

– Ну, просто, хочу быть крёстной.

– Вы не совсем понимаете суть дела. Крещение — это своеобразный обет христианской жизни, открывающий нам дверь в мир православных таинств. Хочешь войти в общение со Христом, быть христианином и вести христианский образ жизни, то вникни в вопрос и крестись. Если тебе не нужен ни Христос, ни православная жизнь, ведь никто не навязывает — не крестись. Вы хотите дать Богу обет, заранее зная, что ничего не будете исполнять.

– Ради того, чтобы быть крёстной ребенку, готова и обет дать.

– Давайте тогда вас заодно и в монашество пострижём, — говорю, — всё равно вы не будете жить ни по-христиански, ни тем более по-монашески.

– Но ведь в Бога верить можно и без Церкви. Бог всех любит. Он ко всем относится одинаково.

– Ваше право, думать и верить, как вам пожелается. Библейское же отношение к этим вопросам другое. Да, Бог любит всех, и Бог умер за всех. Но каждый из нас по-разному на это отзывается, по-разному к этой любви относится. В Евангельском смысле отозваться на Божию любовь — это изменить свою жизнь по заповедям Христовым и войти в основанную Им Церковь. Ваша религиозная позиция этому не соответствует. Вы ни заповедей Евангелия не знаете, ни Церковь вам не нужна. На словах в Бога верите, но в какого-то своего. Бог, который описан в Библии и пребывает в православной церкви, вам, как я понял, не интересен. Вы сами себе и крестник, и религиозный учитель. Как Богу спасать таких людей, закрывшихся от Его любви?

– Если так, как вы говорите, то получается, что все неверующие в вашу Церковь не спасутся, в рай не попадут? — не сдавалась женщина.

— Право каждого выдумывать себе формы веры и фантазировать на темы, что Бог должен делать, а чего не должен, но знание, открытое нам в Священном Писании, говорит о том, что не всякий говорящий «Господи, Господи», войдёт в Царство Небесное, но только исполняющий волю Божию. Воля же Божия в том, чтобы все веровали в посланного Им Иисуса Христа, и спасались через «Церковь Бога живого, столп и утверждение истины! (1Тим.3:15).

– Наверное, половина человечества верит по-своему, неужели Бог всех отвергнет?

– Думаю, что даже не половина, а подавляющее большинство. Никого Бог губить не хочет, и всё сделал, чтобы люди спаслись. Но как эту большую часть возьмёшь в рай, если они, как и вы, всей своей жизнью, а некоторые и устами, а многие сознательной жизненной позицией Богу Евангелия говорят: «Уйди, Ты нам мешаешь, Ты нам не нужен». Вот вы не поститесь, в храм не ходите, не молитесь.

– Как не молюсь? Я молюсь! — стала уверять меня женщина.

– Какие молитвы читаете?

– «Отче наш» и своими словами.

– А где вы молитву «Отче наш» взяли?

– Бабушка научила.

– Бабушка ваша, не сама её выдумала, а из Евангелия взяла. Эта молитва нам открыта Иисусом Христом, знание о Котором мы черпаем из Евангелия, и соединение с Которым возможно получить только через Православную Церковь. Люди, которые решили одно брать из Церковного учения, а другое считать лишним, не чада Церкви, а её судьи, и, хотя они порой и говорят молитвой «Отче наш» Богу: «Господи, Господи!», но милости Божией не сподобятся, потому что беззаконное делают.

Нет смысла цитировать весь наш диалог, он и продолжался в попытке пояснить ей, что подлинная вера вне церковности невозможна, а она не могла смириться с моим утверждением, что она верит неправильно.

Нет, наверное, ни одной сферы человеческой деятельности, где бы люди так верили своим фантазиям, как в религиозной сфере. Лечатся все по рецепту врача, строят дом по проекту, через лес идут по тропинке, и только в религиозной сфере все «специалисты», считающие правомочным моделировать, как им верить, как молиться и сколько с них достаточно для угождения Богу.

Взять ту же молитву. В церковном смысле «молюсь» обозначает чтение утренних и вечерних молитв. Да, нас обвиняют протестанты в том, что мы молимся мёртвыми словами, но это не более чем результат протестантской безграмотности и ангажированности. Всё, что подчинено правилу и системности, получает правильное развитие, а содержание православных молитв — это шедевры молитвенного творчества, перед лицом которых протестантские экспромты являются бездарными потугами.

В книге «Бытие» описан сюжет грехопадения, следствием которого явилась потеря самой главной для человека ценности — общения с Богом, источником жизни, освящения, просвещения, очеловечения. Человек — словесное существо, и способность эта дана с единственной целью: разумно и осмысленно входить в общение с Богом, сподобляться невыразимых благ и выражать Богу свою благодарность. Мы утратили цельность дара. Свою словесность направили на мирское, земное, временное, тленное и пошлое. Бог стал чем-то абстрактным, далёким, неосязаемым и, казалось бы, ненужным. Это болезнь человечества, своеобразное безумие, как говорит псалом: «Рече безумен в сердце своем: несть Бог» (Пс.13:1).

Для Писания, для мира библейской традиции это очень серьёзная болезнь человека. Она требует уврачевания, что невозможно лишь человеческим усилием. Какую бы молитву ни составил человек, в ней будет лишь человеческое, безблагодатное, страстное. Неслучайно для формирования молитвенного чувства в Ветхом Завете в качестве основы брались псалмы, в которых Божественная благодать облечена в человеческие слова. Читающий эти молитвенные гимны не только учился «богоприлично» выражать молитвенное чувство, но и «впитывал» Божественную благодать, живущую в псалмах и оживляющую сердце.

В новозаветную эпоху люди, стяжавшие Христову благодать, оставили нам молитвы, выражающие их живой опыт Богообщения. Здесь дело не столько в витиеватых формах молитвенных слов, сколько в Духе Божием, причастном этим молитвам. Подлинная молитва возможна только из опыта подлинного Богообщения. Идя по тропе этих молитв, мы быстрее приходим к тому же опыту, что и Отцы.

Та же Христова благодать, воссиявшая в очищенных сердцах преподобных Отцов, входит в сердце человека, изливающего свои молитвы Богу. Это можно назвать своеобразной суггестией в лучшем смысле этого слова, ибо Бог создал человека подобно переливающимся сосудам, поэтому апостол Павел говорит: «подражайте мне, как я Христу» (1Кор.4:16). Подражать в опыте жизни, опыте веры, опыте молитвы. Да, апостол Павел уникален, но не уникален опыт его веры и Богообщения, приобщаться к которому после смерти апостола Павла мы можем через людей, поживших как апостол Павел.

Да, Богу приятны первые молитвенные порывы. Ему приятны и слова той женщины, которая хочет стать крёстной, будучи некрещёной, её первые молитвенные вздохи. Отцу и матери всегда приятно, когда малыш произносит первые слоги «га, гу, ги» — это очень радостно. Но если малыш подрастает, ему пора бы говорить, а он застыл на «га, гу, ги», это уже трагедия, болезнь, остановка развития. Нужно, чтобы ребёнок научился говорить сам, как сам и ходить. Ходунки — хорошая вещь, но со временем встаёт задача сделать их ненужными. Ещё бо́льшая трагедия, если человек уверен, что «га, гу, ги» есть подлинная речь, а ходунки — это единственная форма хождения.

Без опыта церковной молитвы и всего молитвенного чина православной церкви искорёженное грехом молитвенное чувство человека не способно уврачеваться. Оно останется искажённым, как у героя Христовой притчи о мытаре и фарисее. Фарисей тоже молился Богу и молился искренно (Лк.18:10–14), но все его «благодарю», по слову преподобного Андрея Критского, есть не более чем «безумные глаголы».

В книге «Числа» описывается бунт против Моисея. Законные священники Корей, Дафан и Авирон возомнили о себе, что они сами по себе община, и их молитвы тоже Бог слышит. Они восстали против Моисея, отпав от единства веры. «И сказал Господь Моисею и Аарону, говоря: Отделитесь от общества сего, и Я истреблю их во мгновение» (Числ.16:20–21). Огонь и земля поглотили бунтовщиков, хотя они были законными священниками. У них были и кадильницы, и священные облачения. Они читали те же молитвы, но отпадение от единства веры и благодати лишило их будущего.

Да, мы читаем в книге «Деяния», что молился Богу сотник — римский язычник, и молитва его была приятна Богу (Деян.10). Но чтобы молитва его была не только приятной Богу, но и спасительной для самого сотника, ему потребовалось креститься и войти в русло христианской традиции. И апостол Пётр его крестил.

Да, для того, чтобы вникнуть и вжиться в молитвенное правило, требуется труд. Но и прочитать Писание также требует труда. Подражать апостолу Павлу было, наверняка, нелегко. Без труда невозможно измениться к лучшему. Для уврачевания молитвенного чувства и вхождения в живой опыт Богообщения нужен большой труд. Он охватывает годы. Но тем, кто усерден, смирен и послушен «иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф.11:30).

Вот молитва из чина утреннего правила: «Боже, очисти мя грешнаго, яко николиже сотворих благое пред Тобою, но избави мя от лукаваго, и да будет во мне воля Твоя; да неосужденно отверзу уста моя недостойная и восхвалю имя Твое святое, Отца, и Сына, и Святаго Духа!»

Может ли душа, воспитанная вне библейской традиции, родить такие смиренные, красивые слова, обращённые к Богу? Нет, не может, просто неспособна. Мы из себя рождаем только то, что в нас есть. А внутри — мистическая пустота. И чтобы эта пустота наполнилась благодатью, нам даются молитвы святых.

«От сна востав, полунощную песнь приношу Ти, Спасе, и припадая вопию Ти: не даждь ми уснути во греховней смерти, но ущедри мя, распныйся волею, и лежащаго ми в лености ускорив возстави, и спаси мя в предстоянии и молитве, и по сне нощнем возсияй мне день безгрешен Христе Боже и спаси мя»(Из утреннего молитвенного правила).

Какие красивые, духоносные, богоприличные слова! И когда душа произносит эти слова как свои, когда в них вживается, тогда оживает её молитвенное чувство. В начале молитвенного делания мы идём тропой, проложенной Отцами. Со временем человек становится способным сам ходить правильно «без ходунков» и вне опасности фарисеевых благодарений.

Преподобные и богоносные Отцы, по молитвам которых мы молимся, пришли к чистой вере через эти молитвенные правила и чины молитвенного роста. Они многих ввели в святость. Бунтовать против них может только гордая и омрачённая самомнением душа.

Много раз я общался с разного рода протестантами, был на их собраниях, полемизировал, вёл интернет-дискуссии. Мой ник «Fighter» хорошо знают на форумах адвентистов, пятидесятников и баптистов двухтысячных годов. На основе опыта, зная, что такое православная молитва, и видя образ молитвы этих людей, я ясно отмечал для себя разницу между благодатным церковным молитвенным чином православия и жалкими экспромтами безблагодатного сектантского мира. Одно только начало «Дорогой Господь…» чего стоит.

Если мы возьмём и вычленим в Библии все места, в которых описаны молящиеся люди, и их слова, мы увидим, как это совпадает с нашим укладом молитвенного слога.

«Ты, Господи, Сердцеведец всех» (Деян.1:24), — молились апостолы.

«Господи, Боже Израилев! нет подобного Тебе Бога на небесах вверху и на земле внизу; Ты хранишь завет и милость к рабам Твоим, ходящим пред Тобою всем сердцем своим» (3Цар.8:23). Ну, чем не молитва из православного молитвослова, если не знать, что это молитва Соломона произнесённая им три тысячи лет назад?

Слова православной молитвы — это не мёртвые слова, это слова жизни и духа, которые, если мы их читаем неспешно и внимательно, постоянно и усердно, дают душе свет и жизнь. Вне этого могут быть только вычурные словесные потуги, самообман, самомнение. Вид благочестия, но без его силы. Пущенное на самотёк молитвенное чувство ничего, кроме самомнения, не производит.

И если православная молитва приводит человека к угодному Богу смирению, то молящийся сам по себе в какой-то момент может почувствовать Бога должником перед собой, страшный пример чего мне однажды пришлось наблюдать.

Как-то меня пригласили причастить умирающего человека. Мы с ним пообщались, долго и тепло беседовали. Он рассказал о том, что, хотя в храм никогда не ходил, в Бога верит, что сам научился молиться, правда, «своими словами». Всегда, куда выезжал, говорил: «Господи, будь со мной, как я с Тобой». Ну, думаю, хорошо, человек уже внутренне созрел, и Господь даёт ему возможность перед смертью освятиться таинствами. Поэтому я предложил ему поисповедываться и причаститься.

Он сказал, что не будет этого делать. На мой вопрос о причине отказа он ответил: «Да, в моей жизни были грехи, но и у меня есть, что Богу сказать». Всякое я в жизни слышал, но такого ответа от человека, находящегося перед лицом смерти, и представить не мог. До чего же страшное внутреннее помрачение! У него, проведшего бурную молодость и нецерковную жизнь, есть, что сказать Богу! Аргументы у него, видимо, какие-то есть, которые он собирается Богу предъявить.

Вспоминая его слова, думаю, что человек к подобному состоянию души пришёл не иначе как на основе неправильного образа молитвы. Фарисей из притчи тоже почти на равных с Богом разговаривал: «Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди» (Лк.18:11).

Святитель Игнатий Брянчанинов говорил, что человеку свойственно давать сугубую цену своим малым делам. Неуравновешенные смирением «малые дела» наши начинают нам видеться одолжениями Богу, от которых незаметно и рождается тонкое ощущение, что за «мои труды» Бог мне что-то должен. Созрев, оно принимает формы претензий, что-то вроде: «Да, я, может быть, но ведь и Ты…». Типичная дьявольская гордыня.

Поэтому смирение — вот основа безопасного духовного роста. Душа, которая смиренно принимает молитвы святых Отцов и подчиняется уставу церкви, постепенно озаряется Божественным светом. Наше дело — землю пахать, а дождь и солнце — от Бога. Мы каждодневно, утром и вечером, вспахиваем поле нашего сердца словами молитв, как плугом, а утешить и озарить молящихся благодатью — это Божие, это от Бога. И Господь даёт нам это в своё время.

Только в свете православного опыта молитвы становится понятен истинный смысл слов людей, которые говорят, что «они молятся Богу своими словами, что у них с Богом свои отношения». Это страшный самообман. В этом самообмане живёт подавляющая часть этого мира.

Хотя Господь простирает руки ко всем, каждый к этим рукам относится по-своему. Тот, кто считает, что он умнее Церкви и что ему есть, что Богу сказать, остаётся во мраке своего внутреннего опустошения, лишая себя любви Отчей. С праздником!

Литургия (21.04.2024)