Каждое Богослужение, братья и сёстры, Церковь подбирает Евангельское чтение, соответствующие дню, смысл и содержание которого, мы должны уяснить для духовной пользы. Сегодня читался отрывок из повествования евангелиста Матфея, который описывает момент, когда Господь сходит с горы Преображения. На горе Преображения перед апостолами Петром, Иоанном, и Иаковом Господь явил Свою подлинную славу. Но не только Бога во Христе должны были узнать ученики. Христос показал, что человеческая плоть способна к благодатному обо́жению, и высшая свобода для человека возможна только в Боге.

Спускаясь с учениками с горы, Господь встречает бесноватого ребёнка. Эта встреча — страшная противоположность Богоносной свободы, явленной на горе, и ужасный пример духовного рабства. Дух некий, овладевший ребёнком, ввергал его то в огонь, то в воду, желая погубить его. Люди ужасались, но помочь ничем не могли. Что-либо человеческое здесь бессильно. Отец ребёнка, видимо, обращался к ученикам Спасителя, но и те помочь не смогли. Увидев Учителя, отец просит: «Господи! помилуй сына моего; он в новолуния беснуется и тяжко страдает, ибо часто бросается в огонь и часто в воду» (Мф.17:1415).

Феномен этот известен миру с самого начала человеческой истории. Существование злых духов — общечеловеческое знание. Нет ни народов, ни религий, в которых по-своему не описывалась бы эта страшная духовная реальность. Это разумная, волевая, нематериальная, предельно злая сила, способная влиять на человека, вступать с ним в общение, входить в него и овладевать в некоторых случаях его телом, порабощая его. Случаи эти известны не только из евангельского повествования, их бесчисленное количество явлено и сегодня.

Многие из тех, кто присутствовал на вечернем богослужении примерно полгода назад, имели возможность своими глазами видеть, как это происходило. Пришедший в храм человек ползал на четвереньках, извивался как змея, корчил гримасы, рычал, падал, страшно ударяясь лицом об пол, кричал. Это было страшное зрелище и подлинное зло для человека. Это свидетельствует о том, что мы живём в окружении этих сил, для которых человек — объект поползновений. В Евангелии эти силы названы «врагами рода человеческого», а их вождь — «человекоубийцей от начала».

В Писании говорится, что мы живем в мире, в котором неимоверное количество этих сил: «обыдоша мя яко пчелы сот…» (Пс.117:12). Их задача — губить людей, к которым у них лютая ненависть. Их цель — поразить волю, чувства, разум так, чтобы человек служил похотям плоти, имел склонность ко злу, думая при этом, что он свободен, и по-другому жить не может.

Подавляющее большинство людей имеют именно такую форму беснования. Помню, когда только начинал ходить в храм, наш старший товарищ по двору говорил мне: «Чего там церковь? Жизнь даётся один раз, а ты хочешь её провести как раб: того нельзя, это запрещено. Свобода вот — живи, как хочется, и как приятно, сам определяй себе, как тебе поступать!». Тогда его слова нам, молодым людям, казались словами сильной жизненной позиции. Благо, хватило ума продолжать ходить в церковь. Но позже, когда я ближе ознакомился с аскетическими книгами и житиями святых, его слова увиделись в ином контексте.

Несложно жить, как хочется, но свобода здесь довольно странная. Если куришь, материшься, пьёшь — свободен, а если не пьёшь, не куришь — раб запретов. С таким типом свободы человеку легко пить, курить, «развратничать», но он бессилен жить в трезвости, чистоте и целомудрии. Грешить несложно, но для того, чтобы жить по правде, потребуется постоянство и много труда. Зависимость приобрести легко, но очень трудно от неё освободиться. И где же здесь настоящая свобода? Понимаешь, что церковные "запреты" — это и есть путь к подлинной свободе. Кто умеет отказать себе в приятном ради правильного; в мирском ради Божественного, тот подлинно свободен. Призвав нас к познанию Себя, Иисус Христос указал нам путь к высшей форме человеческой свободы. Подтверждением чему оказалась ранняя смерть упомянутого выше моего старшего товарища в тридцать девять лет от алкоголя и наркотиков.

В Евангельском повествовании эта антитеза славного преображения и страшного беснования показана ярко. Господь изгнал из ребёнка падшего духа, подросток выздоровел. Не нужно было никакого медикаментозного воздействия, да оно и невозможно в подобных случаях. Уколов и таблеток бесы не боятся. Однозначно и несомненно, подавляющее количество пациентов психиатрических клиник — это подвергшиеся беснованию люди.

Где-то я читал, что в дореволюционной России была практика определения формы психического отклонения человека. Перед больным ставили десять стаканов с водой, в девяти из которых была освящённая в храме вода, а в одном — неосвящённая. Если имело место именно беснование, то одержимый человек выбирал только неосвящённую воду, сколько бы ему ни предлагали попыток. Бесноватый не будет пить освящённую воду добровольно. Таким образом, становилось понятно, как его лечить. Психически надломленного человека лечили медикаментозно, бесноватого — молитвами. Подвергать бесноватого человека медикаментозному воздействию, а психически заболевшего человека пытаться лечить молитвами — это значит усугублять болезнь. Вся христианская аскетика — это наука о борьбе с падшими духами, с зависимостями от них. В ней дано описание пути к подлинной свободе.

Сегодня празднуется память преподобного Иоанна Лествичника, победившего все козни этого мира, и оставившего нам, как плод своего опыта замечательную книгу «Лествица»[113]. В книге описываются тридцать ступеней восхождении «горе́», то есть на небо — искусство сделать из себя человека, соответствующего Божественной вечности. Деятельно осуществив описанное в ней, христианин достигает высших форм духовного совершенства.

Первые шесть ступеней называются «подготовительными», где описываются условия, при которых невозможна духовная жизнь. Применительно к нам, можно сказать, что, если человек смотрит телепередачи, любит сериалы, ток-шоу, то его ум, наполняемый бессмысленными образами и ненужной информацией, теряет способность к внутренней жизни. Иоанн Лествичник пишет что первое условие духовной жизни — это по возможности предельно уклониться от мира. Для «могущих вместить» это может означать уход в монашество, а для нас, живущих в миру́, — оставить вредное для души. Только при этих условиях стремящийся к духовной жизни становится способным исполнять остальные правила, очищающие сердце.

В последующих шестнадцати ступенях описывается то, что требует очищения. Первое — это сердце, откуда исходят помыслы злые, и скверные. Там мечтания, там соизволения, там сочувствие греху, там решимость к его исполнению.

Второе — это язык, который «укротить никто из людей не может: это — неудержимое зло…» (Иак.3:8) , пишет апостол Иаков. Лествичник считает: «Многоглаголание есть признак неразумия, дверь злословия, руководитель к смехотворству, слуга лжи, истребление сердечного умиления, призывание уныния, предтеча сна, расточение внимания, истребление сердечного хранения, охлаждение святой теплоты, помрачение молитвы»[114].

Третье — это борьба с чревоугодием. Не с желанием есть, но с жаждой есть часто, много и вкусно. Влияние пищи на состояние тела очевидно. Обильная, вкусная, мясная пища, поднимаясь парами в мозг, ослабляет любую дисциплину. С качеством пищи тесно связана и похоть, ослабить которую можно воздержанием в еде. Вот эти все моменты очевидны, борьба с ними необходима. Описав их, Иоанн Лествичник говорит о похоти очей.

Что такое похоть очей? Это всё то, что при взгляде приводит в движение определённые страсти. Не зря говорят: «Похотливость — это глазная болезнь». Как много зрителей собирают телешоу, где «перемывают кости» людям, говоря об их грехах и падениях, подсматривая за чужой жизнью! Зная эту человеческую страсть, режиссёры выдумывают острые сюжеты, артисты обыгрывают их, делая вид, что обсуждается реальная история — и глаз не оторвать от экрана. Телезрители сочувствуют, переживают, где-то плачут, чему-то радуются, возмущаются, заполоняя своё и без того омрачённое сердце ещё и грязью чужих грехов. Похоть очей должна быть «препобеждена», — пишет Иоанн Лествичник. Человек должен внимательно контролировать то, что он смотрит, и зачем он это смотрит.

Далее преподобный Иоанн Лествичник описывает уже высокие формы духовной жизни. И, казалось бы, всё понятно, что ни почитаешь — всё о тебе, но исполнить это очень трудно.

Церковная жизнь, её ритм и устав построены так, чтобы всё, что описано в книге, могло быть христианином исполнено. Послушание этому ритму является неотъемлемой частью духовного возрастания, но способных проявлять послушание, к сожалению, всё меньше. Нельзя моделировать самому себе, как угождать Богу, нужно исполнять то, что проверено и определено Церковью. Тот, кто трудится на этом поприще, идёт по пути аскетической жизни, доступной не только монахам, но и живущим в ми́ру христианам. Два пути в рай открыты человеку: путь спасения и путь совершенства.

Напомню ответ Спасителя евангельскому юноше на вопрос что ему сделать, чтобы наследовать жизнь вечную. Для наследования жизни вечной Спаситель указал исполнение заповедей. Но, если юноша хочет быть совершенным, то должен раздать имущество, и идти за Ним.

Продавшие всё и последовавшие за «Агнцем, куда бы Он ни пошёл» (Откр.14:4), становились «Иоаннами Лествичниками», каковыми не всем дано стать. Но исполнять заповеди Божии, живя в миру́, доступно всем. Плод потрудившимся, как описано в Евангелии, может увеличиться «во сто крат, в шестьдесят, и в тридцать» (Мф.13:8). Усердие в церковной жизни христианина имеет отражение в вечности.

А память древних отцов напоминает нам, что нет эпох, в которых было бы чем-то ограничено спасение и достижение свободы во Христе. Препятствие одно — наша воля. Забывать об этом мы не должны. Храни, Господи, всех!

Литургия (14.04. 2024)