Мир сложнее, чем мы его видим. Телесный взгляд человека, не проникает далее «коры вещей», как писал Григорий Сковорода. Только внутренние интуиции, ощущения, показывают нам, присутствие мира духовного, который к тому же нравственно поляризован. По внутренним ощущениям можно понимать, что есть мир добра, мир Божий, и есть нечто злое, вторгающееся в нас мутным потоком греховных желаний. Как стихия, зло охватывает чувства, и ты умом понимаешь, что «нельзя, не надо», а страстное жжение чувств понуждает совершать поступки, которые приносят много бед. Ты о них жалеешь, но снова охватывает стихия, и ты увлекаемый ею, как пленник устремляешься к тому, что ломает тебе жизнь.

В дохристианскую эпоху стихия зла была всеохватывающей. Она и сегодня имеет страшную силу, но ослабла, потому что Господь ввёл в этот мир Свою любовь и благодать. Где её искать? На рынке её нет. В кинотеатрах её нет. На площадях, где праздники, торжества, тоже её нет. «Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов его» (Притч.9:1). Она в православной церкви, с семью её главными таинствами. Иного места присутствия полноты Божественной силы нет. Кроме храма, где возможно было бы растождествить человека с его греховным прошлым, иного места, нет.

У меня есть знакомый мужчина, ему под восемьдесят лет. Как-то говорит мне, что старается вести правильную жизнь, но молодость была греховной. Жалеет, переживает. Пытается это исправить сегодняшней правильной жизнью, но душа от прошлого всё равно болит. Я в свою очередь, пытаюсь донести ему мысль, что снять эту тягость с души можно только в священном пространстве церкви и в таинстве исповеди. Разговор наш произвел на него такое благоприятное впечатление, что у него потекли даже слезы. Он засобирался пойти в церковь, говоря, что согласен, что это важно.

Прошло полгода, мы снова встречаемся, опять разговор о том же, что он как-то хочет искупить свои грехи, ибо прошлое его мучает. Опять я ему говорю о церкви, о покаянии, исповеди. Он снова смягчился, на глазах появились слезы. Засобирался, пообещал. И опять его нет и нет.

Вот это очень важный момент. Осознавать в своей жизни грех, переживать за него, присуще человеку. Ведь мы созданы для добра, нам грех не свойственен, мы от него страдаем. Но решиться на таинственное церковное дело — исповедь и причастие хватает сил не у каждого.

Грех — это не детская шалость. Это явление исказило бытие в принципе, и пронизывая наш мир, делает его страшным и нежизнеспособным. Чтобы остановить его разрушительное шествие, Господь дал миру дар покаяния. Осознание своей греховности и осуждение себя не исцеляют от греха и его травм. Исцеление связано с таинствами Церкви, совершаемыми Богом руками епископов и священников в Таинствах исповеди и причастия. Грех и омрачённый им мир пытаются загнать на периферию жизни это Божественное дарование.

Общался недавно с выпускницей нашей воскресной школы, которая учится в Волгограде на психолога в школе психологии. Училище авторитетное и серьёзное. Современная медицина и современная психология, к сожалению, наиболее атеизированные направления гуманитарной сферы. Одна из преподавательниц, узнав, что ее студентка, ходила в воскресную школу, посещала храм, молится, говорит, что нельзя заставлять детей ходить в храм. Ни принуждать, ни понуждать нельзя, мол, это создает у ребенка комплекс страха, и в будущем, став взрослым, он вообще может в церковь не пойти.

Интересно было бы спросить у психолога: «А если ребёнок в школу не захочет ходить, его тоже нельзя понуждать? А если позволять ребёнку только то, что он хочет, он будет вообще учиться и работать?» Вся система воспитания, образования предполагает понуждение, принятие выбора, сделанного за ребёнка другими: родителями, школой, государством. Только в этом случае, мы формируем традицию, преемство, неразрывную связь поколений. Когда человек повзрослеет, сам уже развивается в русле своего социума. А можно под благовидными предлогами помочь человеку выпасть из социума, из традиции. Не это ли лежит в основе западной социологии, как инструмента моделирования того или иного типа человека, где экспериментируют над сферой пола и сознания. И если мы хотим, чтобы наши дети любили своё отечество, народ, историю, мы понуждаем их читать, изучать народную музыку, литературу, знать ученых и героев.

В религии тот же принцип. Ребёнка надо учить вере, прививать к Церкви, вводить в традицию, объяснять добро и зло. Попустить подростку жить принципом «хочу-не хочу», «вкусно-невкусно», это обречь его на бесконечные промахи. Греческое слово «амартиа», означает и «грех», и «промах».

Господь дал миру Церковь. В ней есть всё для устроения правильной жизни, для защиты от падений и для очищения от ошибок. Но для того, чтобы войти в это пространство, необходим твёрдый, осмысленный шаг: войти и сделать! Само по себе это не приходит. Под лежачий камень вода не бежит. И если мы не приучим к этому себя, не научим наших детей, то мы превратимся в глину, которая примет форму любого сапога, который на неё наступит. А не хотелось бы, чтобы над нами подобное осуществилось. Храни всех Господи. Христос воскресе!

Литургия (29.05.2024)