В Евангелии Христос Спаситель в некоторых случаях уподобляет людей разным животным. То Он говорит женщине хананеянке, просящей помощи, что нехорошо взять хлеб у детей и бросить собакам, недвусмысленно указывая, что эта женщина к ним относится. То он царя Ирода назвал лисицей.[98]Или подошедший к Нему некий книжник с просьбой остаться и ходить с ним, услышал от Него: «лисицы имеют норы и птицы небесные — гнёзда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Мф.8:20). Из книги «Деяний» на основании видения апостола Петра, можно понять, что язычники для апостолов, хотя отныне уже не отверженные люди, но пока ещё животные. В видении перед ним с неба опустилось покрывало, наполненное множеством разных животных, и он услышал голос: «Заколи и ешь» (Деян.10:10-13). Апостол не понял, но Господь показал в виде этих животных людей — язычников, к которым нужно обращаться со словом проповеди.

Раз подобные указания в Писании есть, то в них, видимо, есть и смысл. Человек — венец творения, не только потому, что он выше всего остального мира, но ещё и потому, что он вбирает в себя все формы и виды жизни. Мы состоим из неживых элементов земли, на которые и распадаемся в смерти. В нас есть уровень жизни, которым живёт мир растений. Говорят, что наши волосы и ногти будут расти ещё какое-то время после нашей физической смерти. В нас есть инстинкты и чувства, которые являются основными двигателями жизни животных. Но высшее, что отличает нас от животных, — это образ Божий, который Господь вдохнул в нас Своим «дыханием», делая нас способными стремиться к Богу, познавать Его, уподобляться Ему, и через это осуществлять свою человечность.

Животные живут инстинктами и чувствами, человек, как существо словесное и богообразное, только в стремлении к Богу осуществляется во всех своих задатках и дарованиях. Ему дарован дар и привилегия живого общения с Творцом, и через это общение происходит освящение тварного мира. Это подлинное и высшее назначение человека. Когда человек отвергает Бога и не исполняет волю Божию, то низшие слои его естества подавляют высшее назначение, и животное начало в нём начинает господствовать над духовным. Человек начинает тяготеть к бессловесным наслаждениям, отдаваясь которым становится похожим на животных.

Псалом Давида об этом говорит так. «Человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленым и уподобися им…» (Пс.48:21).

Не уразумев своего высокого предназначения, человек как животное ищет наслаждения только в плоти, и этим уподобляется животному. Отсюда такие сравнения, как: хитрые лисы, похотливые собаки или свиньи, перед которыми Господь не повелел своим ученикам метать бисер (Мф.7:6).

Но есть сравнения и другого плана. Животные могут давать нам примеры и для доброго сопоставления. Есть в псалме слова, которые царь Давид прилагает себе. Он говорит: «И аз уничижен, и не разумех, скотен бых у Тебе» (Пс.72:22). То есть, я как скотина перед Тобою. Святитель Феофан Затворник, размышляя над этим местом, считал, что здесь Давид имел в виду не согрешения свои, а то, что он исполняет заповеди Божии, несёт их как бремя, но утешения от них пока не чувствует. И не считает себя достойным этого утешения. Ведь и послушное домашнее животное тянет свою ношу, а награды от хозяина не ждет. Такими словами Давид выражал чувство своего смирения перед Богом. Но утешения от Бога он всё же чаял. Ведь без этого утешающего прикосновения «душа моя яко земля безводная Тебе» (Пс.142:6).

Человеку в начале его духовного пути даётся вкусить залог будущих благ. Благодатное прикосновение к сердцу показывает, что ждёт человека на пути Божием. Чтобы это чувство закрепилось в сердце, расцвело и стало постоянным, надо потрудиться над очищением сердца. И это долгий, постоянный труд, требующий великого терпения. Образ этого труда — ишачок, с которым Давид сравнивает себя. Помня, к чему может привести этот подвижнический труд, мы терпеливо, порой без утешений, без наслаждений, часто с великим для себя напряжением, с сухостью сердца, рассеянностью ума исполняем заповеди Божии, трудимся как бычок, который тянет жернов по кругу, перемалывая пшеницу.

Этот труд нужен для того, чтобы измениться самому человеку, и для того, чтобы Господь, взирая на труд, увидел меру нашей решимости и постоянства. В псалмах Давида отражена вся его внутренняя жизнь. Духовные взлеты, и греховные падения, осознание согрешения, и покаянный труд, горечь духовной пустоты, и радость прощения. Он понимал, что только человеческим усилием не удержаться в правде, и просил Бога утвердить его в добре: «Воздаждь ми радость спасения Твоего, и Духом владычным утверди мя» (Пс.50:14), ибо «несть мира в костех моих от лица грех моих» (Пс.37:4). «Яко аще бы не закон Твой поучение мое был, тогда убо погибл бых во смирении моем» (Пс.118:92).

В другом месте говорит: «Воздаждь рабу Твоему: живи мя, и сохраню словеса Твоя» (Пс.118:17). То есть, подай мне, Господи, милость Твою, оживи меня, только тогда я смогу сохранять слова Твои!

Так и сегодня, люди, которые почувствовали вкус духовной жизни, не должны ослабевать в труде — в труде молитв, чтения книг, участия в богослужении. Наши длинные богослужения и формируют, и укрепляют молитвенное чувство. Люди, которые это не почувствовали, удивляются, что можно там делать два часа? Но делать есть что, и только это и можно назвать подлинно делом. Всё остальное — «приделки». И люди, которые «устами духа» почувствовали этот дивный вкус, встали на путь обновления. В них зародилось Божие, которое приведет их к подлинной человечности. Останавливаться нельзя. Надо идти дальше: терпеливо молиться дома, более внимательно вникать в богослужение, чаще читать Евангелие и Святых Отцов. Тогда через это делание в наше сердце будет попадать соответствующая нашему духовному возрасту духовная пища. Так совершается духовное возрастание христианина. Божьего вам благословения!

Вечернее богослужение (24.02 2024)