В один из дней мы возвращались из Ставрополя домой в Элисту. Погода была ясная, но на горизонте в сторону дома были видны довольно тёмные тучи. По мере приближения к Светлограду небо всё более и более заволакивало свинцовыми тучами, так что свет фар стал хорошо виден на асфальте. Никогда ещё не видел так плотно закрытого неба, что днём стало почти как поздним вечером. В какой-то момент в тучах образовался небольшой просвет, и яркий, почти осязаемый луч света пробился к земле, высветив на фоне тёмного поля яркое солнечное пятно с довольно чёткими границами. Очень эпичное, красивое зрелище открылось недалеко от дороги. Люди останавливались, снимали на телефоны, любовались, входили в это освещённое место и на фоне окружающей черноты светились как ангелы.

Во свете солнечного луча становились различимыми особенности одежды. Слышно было, как кто-то говорил: «Что стоишь в грязной футболке? Пойди, накинь рубашку, а то так и будешь на фото как поросёнок». Кто выходил из светлого пятна, снова лишался яркости, и одежда на них сливалась с темнотой туч. Красивое природное явление напоминало действие небесной торжествующей Христовой Церкви в человеческой истории.

Святитель Игнатий Брянчанинов в своей книге «Слово о смерти» приводит свидетельства из Священного Писания и опыта святых отцев о том, что рай небесный находится в пределах видимости с земли на востоке. Немного перефразируя, приведу выдержки из его книги: Господь насадил «рай сладости» на Востоке (Быт.2:8). Праотцы, преступив заповедь Божию, изменились душою и телом, сделались неспособными пребывать в святом раю. Тогда Бог изгнал человека «из рая, и изринул» на землю, «и вселил» его на ней «прямо рая сладости» (Быт.3:23–24). Слова «прямо рая сладости» наводят на мысль, что земная жизнь проходит «пред лицом» рая.

Апостол Павел посещал рай, и его опыт не остался уникальным. Преподобный Григорий Синаит, ссылаясь на видевших рай и повествовавших о нём, говорит, что он есть «близкое к земле небо». Великий угодник Божий Симеон Дивногорец видел рай на востоке. Там же, на востоке, видела его преподобная Евфросиния Суздальская в своём дивном видении. На восток строятся православные храмы; православные христиане при молитвах обращаются к востоку: тела умерших кладутся по направлению к востоку — «прямо рая сладости». Из видения святого Андрея Константинопольского также ясно, что рай есть ближайшая к земле небесная обитель, или первое небо, превыше которого находятся другие небеса, воспетые духоносным Давидом, называющим их «небесами небес» (Пс.148:4). Тем, для которых остаётся неудовлетворительным определение местности рая изречением Писания «на востоце», отвечаем словами преподобного Григория Синаита: «Обычай есть Писанию о неизвестном говорить просто, не вдаваясь в обоснования и доказательства».[3]

Видеть рай, живущим на земле, нельзя, потому что он закрыт от нас свинцовыми тучами греха и зла, деятельными совершителями которого являются все люди на земле. Нередко Господь даёт увидеть его Своим избранникам, очистившим очи ума и сердца покаянной жизнью, и для этого, как говорится в Писании, «отверзает им очи» (Деян. 26:14). И до прихода в мир Спасителя Его ученики-апостолы читали Писание, но для правильного его понимания Христос «отверз им очи понимать Писание». Точно таким же образом, скрытым для недостойных, происходит «отверзение очей» праведникам, и им открывается духовный мир.

Рай на востоке, в преддверии земли. Он светит как солнце, и сквозь свинцовые тучи греха пробиваются его лучи на землю, высвечивая на ней места, где бы мог человек, будучи ещё на земле, войти в опыт небесного света. Земные отражения этих лучей — это Христовы Церкви, Церкви православные.

«Мир лежит во зле» (1Ин.5:19). Он есть тьма, жизнь в нём — жизнь в круговороте смерти, и «дружба с миром есть вражда против Бога» (Иак. 4:4). «Врата ада» господствуют на земле, но «народ, сидящий во тьме, увидел свет великий, и сидящим в стране и тени смертной, воссиял свет» (Мф.4:16). «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин.1:5) — говорит Писание о присутствии Божием в этом мире. «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её» (Мф.16:18) — сказал Христос, обещав пребывать в ней и с ней до окончания этого мира. Христос — Глава Церкви, Она — Его Тело. Церковь — свет для этого мира, «столп и утверждение истины» (1Тим.3:15), и поэтому злом неодолима, и в ней прославление Бога будет совершаться из рода в род и из века в век до конца. Всё причастное Церкви причастно Свету, и всё, что вне её — ложь и тьма.

Церковь — земное отражение небесного рая, как мы видим из Апокалипсиса, где описывается небесное богослужение, состоящее из возжигания светильников, кадильниц и благоуханного фимиама, лампад и семисвечника. И здесь неуместно указывать на недостоинство или грехи служащих в ней людей, потому что все живущие на земле — лишь «глиняные сосуды», и неверность человека, как пишет апостол, не уничтожает верность Божию (Рим.3:3). Тем более, что достойных служителей всегда больше, чем «иуд». Нравственное состояние врача не лишает силы врачебного искусства, если он исполняет его по уставу.

Свет Церкви Божией от человека не зависит. Он светит, освещает, очищает, освящает и преображает любую человеческую душу, которая пожелает, чтобы это преображение над ней совершились. В нежелающих, хотя и приходящих в храм, пусть даже и служащих в нём, преображение не совершается. Как в описываемой ситуации: свет солнца высветил грязь на футболке, но наденет ли человек чистую, или останется в прежней, зависит от самого человека. Церковь лучами рая высвечивает грязь этого мира, извратившую всё человеческое естество, но предпримет ли сам человек усилия для очищения, зависит только от него.

Церковь — свет для этого мира. Пока ходим «вокруг да около», находимся во тьме. Грязные ли футболки, рванные ли туфли, сами ли в саже и копоти — ни себе, ни другим это не видно. Ничто в этом мире, кроме Церкви, не может высветить это убожество, и оно внехристианским миром давно признано нормой.

Но как только человек соприкасается с Церковью, её учением, её Писанием, её нравственными нормами, обнаруживается всё греховное убожество, как грязная футболка на свету солнца. Человек начинает видеть и чувствовать необходимость в очищении и перемене «одежд» души. Как поётся в церковном гимне: «Чертог Твой, Спасе, вижу украшенный, но одежды не имею войти в него; убели ризы души моей и спаси меня».

При райском свете Церкви человек не только замечает необходимость измениться, но и получает саму эту возможность, ибо Тот, Кто в ней светит, Тот посредством Церкви и очищает. Первые опыты участия в храмовых богослужениях, исполнения церковных молитвословий, исповеди и причастия показывают, что Свет Божий посредством Церкви может входить в человека, делая его «причастником Божеского естества» (2Петр. 1:4). На душе становится мирно, светло и радостно, показывая то, ради чего стоит трудиться. Влекомый этим новым ощущением, человек вновь и вновь тянется в Церковь. К нему приходит новый опыт, ясно показывающий, что вне Церкви — только мрак и тьма, которые похищают приобретаемое в Церкви, и требуется много внимания и борьбы, чтобы беречь благодать.

Так начинается духовная жизнь и духовная брань. Входим в свет, очищаемся, освящаемся, и вновь на всю рабочую неделю погружаемся в мрак, лесть и обман этого мира, в котором вольно или невольно получаем раны, измазываемся грязью, «пропахиваемся» смрадом греха. Да, молясь утром и вечером дома, омываем раны по рецепту «духовной врачебницы» и сдерживаем процессы воспаления, призывая милость Владыки, но полное исцеление происходит только на богослужении посредством «небесных антибиотиков». Исповедь снимает с души грех, возвращая мир с Богом. Причащение Святых Христовых тайн вводит в живое с Ним соединение, без которого ни узнать Христа, ни соединиться с Ним невозможно.

Со временем более опытные христиане приобретают способность не поддаваться соблазнам этого мира и сохранять в себе свет «Солнца Правды». Они сами становятся светом и солью для этого мира, и способны светить этим Светом живущим вокруг них людям. Спаситель именно это имел в виду, когда говорил: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф.5:16). Светить наш свет другим людям может только в том случае, если он — отражение лучей солнца Правды Христа. Свет рая возжигается Богом, но сохраняться может только личным подвигом веры и нравственной стойкостью христианина.

Как на описываемом выше поле. Человек мог светиться для окружающих, только если входил в солнечное пятно, а пока он вне — во тьме, светиться ему нечем. Солнечный свет этого мира мы не можем удержать на себе и неизбежно теряем его, выходя из освещенного пятна. Приобретаемый же через Церковь Свет благодати человек может и должен удерживать, хранить и возгревать всеми силами. Войти в рай как в место, можно лишь стяжав рай как состояние. Если капельку росы очистить от мутных примесей, она способна быть как маленькое солнце. По мере очищения от греха человек способен и освещать, и освящать мир отражением Божественного света. Мутная капля сама от солнца нагревается, но никому не светит, поэтому она ни людям — свет, ни Небесам — радость.

«В чем застану, в том и сужу»[4], — говорит Спаситель. Эти слова, видимо, и относятся к зафиксированному смертью состоянию человека. Застанет человека смерть освещённым светом солнца правды Христа и способным отражать Его свет суетному миру, войдет он в «радость Господина своего» (Мф.25:23). Застанет неочищенным от примесей греха и зла, услышит: «не знаю вас» (Мф.7:23).

Церковь — дар Христов. Возможность посещать её и жить уставом её чина — не обязанность, а привилегия для человечества, и что бы кто ни говорил, но мир есть тьма, льстец и обманщик. Церковь — единственное место, где светит Свет Христов, и пребывает «правда вечная».

Блаженны те, кто «вкусил и увидел яко благ Господь»[5], и усердно трудится над очищением своих «риз».