Взрослея, мы меняемся. Появляются новые ощущения и впечатления, меняется наше восприятие и отношение к жизни, к себе, к людям. Это происходит во всём, в том числе и в отношении к смерти и к способности любить. Когда мы маленькие, совсем маленькие, в нас зарождается наш первый опыт любви — к папе, к маме, бабушке, дедушке и к тем, кто нас постоянно окружает, заботится о нас. Когда у малыша появляются брат или сестра, качество любви меняется. Папу и маму легко любить, они нам всё дают, а вот брату и сестре должен давать уже я — делиться. И здесь первородный эгоизм проявляется в потомке Адама: «подвинься, моё, не тронь, отдай». Надо немало потрудиться, чтобы в малыше зародилась жертвенная любовь. Опыт показывает, что старшие дети, приученные ухаживать за младшими, более отзывчивы к чужой беде и лучше адаптируются к жизни. Тем, кто не ухаживал ни за кем, повзрослев, придётся потрудиться для приобретения этого качества. Труд ухода за младшими раскрывает любовь в старшем ребенке, который учится любить не только родителей, но и других людей.

Входим в юный возраст и открываем, что можно любить не только брата, сестру, папу и маму. В пространство любви может войти другой человек, который ещё недавно был незнаком. Создается семья. Хотя жизнь суживается и контакты с другими уменьшаются, внутренняя жизнь обогащается. Когда кого-то по-настоящему любишь, ощущаешь богатство жизни, хотя общаешься только с ним. Потом появляется твой ребёнок, и любовь принимает жертвенный оттенок. Ты любишь какой-то новой, отцовской, материнской любовью, когда ты готов не есть, не спать, терпеть и переносить любые трудности ради дитя. В свете этой любви остальные ее формы немного блекнут. Кажется, что только его, своего первенца, и любишь, и больше полюбить никого не сможешь. Но появляется второй ребёнок, и любовь, не теряя в качестве, удваивается. С третьим ребёнком любовь увеличивается в три раза, а на седьмом становится семикратной. Какая таинственная сила у любви, способной с одинаковой силой охватывать многих людей!

Но как ни удивительны эти формы любви, они все-таки земные, изливаются на близких и родных. У них есть границы, за которые чужим не перейти. Человек же способен к любви большей — духовной, преображенной, для которой нет границ. Высочайший образец этой любви нам открыл апостол Павел, говоря, что подлинная «любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает…» (1Кор.13:4–8).

Когда любовь становится духовной и глубокой, её внутренняя мощь с одинаковой силой изливается на всех людей, с которыми соприкасается обладающий ею. Так, старец Серафим Саровский каждому приходящему к нему говорил: «Радость моя!», и человек ощущал, что это искренне, потому что только из сияющего благодатью сердца могло изливаться такое глубокое и искреннее чувство. Такое сердце любит всех одинаковой жертвенной любовью.

Некий монах просил преподобного Варсонофия Великого позволить ему помочь родному брату в какой-то нужде. Старец разрешает, но говорит: «Чадо, близ тебя живет такой-то инок, нуждающийся в такой же помощи. Почему ты видел это и не вызвался помочь? Разве и он тебе не брат? Блюди себя, ты ещё жестокосерд».

Одинаковая ко всем любовь. Это даже осознать трудно. Наверное, что-то подобное происходит и в ощущении смерти. Когда мы молоды, нам кажется, что всё это не о нас — мы никогда не умрём. Да, все умирают, но ясного ощущения смерти по отношению к себе в сознании нет.

Помню, какое сильное впечатление на меня произвела смерть нашего прихожанина — всем известного Г. Он очень тесно дружил с нами, общался с владыкой Зосимой, был активным прихожанином, певчим, первым основателем и директором технического колледжа. Казалось, вот он поет, вот он в храм приходит, вот он с нами в трапезной обедает, и так будет всегда. Но как раз в эти дни, двадцать три года назад, первого сентября 2001 года, он неожиданно умирает в пятьдесят лет. Вчера он был, а сегодня его нет. Это сильное чувство, при котором небо становится ближе. Тот, с кем ты вчера общался, который готовился к мероприятиям первого сентября, и вдруг у него уже мытарства, переход на небо. У нас своей чередой та же суетная жизнь, а у него ангелы, бесы искушающие, Божий суд. Ощущение того, что всё это близко, стало сильнее. Когда умирают близкие люди (брат, сестра, отец, мать), земная жизнь перестает казаться бесконечной. Но когда сам подходишь к этому порогу медленно, осознанно, обостряются религиозные мысли, чувства. Не могу не вспомнить слова бывшего президента России, человека безрелигиозного, при потере жены сказавшего: «Да, в эти моменты приходят религиозные мысли». Да, именно они приходят. Они отрезвляют и помогают духовно собраться, если есть вера.

Церковные песнопения, которые говорят о жизни, о торжестве над смертью, о будущем веке и об обетовании спасения, о Божией к нам любви и снисхождении, воспринимаются ярче и живее. Ты не просто их слушаешь и читаешь, ты их именно чувствуешь. И это много значит для человека. Поэтому в аскетике есть совет: «Помни, последняя твоя — и вовеки не согрешишь» (Сир.7:39). У нас есть прихожанин, и как-то в беседе спрашивает меня: «Отец Анатолий, если бы Вам сейчас сказали, что через два дня Вы умрёте, что бы Вы в своей жизни изменили?». Хороший вопрос. Да, если через два дня умрёшь, то хорошее оставил бы ради лучшего, приятное — ради правильного, земное — ради небесного. А прихожанин и говорит: «А принципиально-то, что меняется? Завтра мы умрём или через пять лет. Если что-то нуждается в исправлении, нужно поспешить, это исправить». Правоту этих слов не опровергнешь.

Вот мы с вами эти два часа богослужения, преодолевая лень, усталость, погрузились в атмосферу торжества, праздника, в котором воспевается Божия Матерь. Она пошла к Богу в Рай — для Нее всё закончилось. Она вошла в жизнь вечную навсегда и в полноте. В празднике, посвящённом Ей, воспевается её успение. Мы тоже молимся об избавлении от смерти и даровании успения, дабы сподобиться мирного, христианского, безболезненного и непостыдного перехода в вечность. Не бояться невозможно, но готовиться по-христиански нужно. Память о смерти обогащает жизнь делами веры, забвение о смерти омрачает мир буйством плоти. Поэтому «помни, последняя твоя…» (Сир.7:39).

С праздником, Божьего вам благословения!

Литургия (30.08.2023)