Как-то шёл на службу, встречает меня мужчина и спрашивает:

– Вы — батюшка?

– Да, — говорю.

– Вот мама болеет, что посоветуете?

– Пригласите к ней домой священника, исповедовать, причастить.

– Нет, что вы, пусть она ещё поживёт.

– Ну, пусть поживет, — отвечаю, видя, что он не готов обсуждать тему дальше.

Проходит месяц, два или три, встречаю его:

– Как мама?

– Умерла.

Вот она, безрелигиозная искажённая любовь, лишившая человека возможности войти в вечность омытой Божией благодатью. Сказать, что он хотел маме зла, нельзя, но повреждённое человеческое добро в высшем смысле послужило злу.

В нашем богослужении звучит много разных прошений в ектениях.

«Миром Господу помолимся», что значит: «В мирном устроении сердца, все вместе Господу помолимся». «Паки и паки миром Господу помолимся», призывает нас много раз за службу священник или диакон. «Паки и паки» с церковнославянского языка — «снова и снова». Молимся «о свышнем мире и о спасении душ наших», «о мире всего мира, о благостоянии святых Божиих Церквей и соединении всех».

А есть прошение, где говорится о христианской кончине нашей жизни: «Христианской кончины живота нашего безболезненной, непостыдной, мирной и доброго ответа на страшном суде Христовом просим».

В христианском смысле, в церковном понимании, христианская кончина — это смерть, к которой человек подошёл, омытый от грехов покаянием и освящённый таинствами Церкви. Непостыдная кончина — это смерть в мире с Богом.

Если человек каяться не хочет, стесняется, избегает или робеет, то от бремени грехов своих не освобождается. Дар, который Господь дал миру для очищения от грехов, — это спасительное таинство исповеди. И пока мы на земле, как бы ни пал человек, в чём бы ни согрешил, спасительным даром покаяния он возвращает к себе Божественную любовь и милость. Владыка знает немощь человеческую и склонность к греху, и потому приемлет кающихся. Одно Богу неприятно в человеке — нераскаянное упорство сердца, по какой бы причине это ни происходило.

Внушил же враг людям, что исповедь и причастие совершаются только перед смертью, зная, что люди, цепляясь за жизнь, будут всячески оттягивать этот момент. Оттягивать и гибнуть, в то время как я много раз видел, что при совершении этих таинств исцелялись даже от онкологической болезни.

Помню своё первое сильное впечатление, когда я, молодой священник, был приглашён к раковой больной, уже лежачей женщине. Немка, лютеранка, болезнь в последней стадии, вдруг решила принять православие, заставив детей пригласить к ней православного священника. Сын её вёз меня и рассказывал, что врач определил маме неделю жизни.

Я приехал, пообщался, рассказал ей о православии, крестил на дому, потом причастил и уехал. Месяц спустя я вдруг встречаю её в городе на автобусной остановке и глазам своим не верю. Она говорит, что и врачи поверить не могут, всё спрашивают, чем она лечится. Она им отвечает, что её врач — Христос. За годы служения я видел много подобных случаев, но первый, обычно, самый яркий.

Для людей — это великое чудо, но что это перед лицом дара вечной жизни? Бог предлагает нам бесценный бриллиант вечной жизни, а мы радуемся «трём копейкам» телесного исцеления. Богу не жалко приложить и эти «три копейки» к бриллианту, но если мы, презрев золото, просим только навоза, то оскорбляем Бога. Как в случае с описанным выше мужчиной, который до сих пор не осознал, чего он неразумной заботой лишил свою маму. Храни всех Господи!

Вечернее богослужение (25.05.2024)