Макарий Египетский высказывает мысль о том, что люди, непричастные Церкви и благодати Духа Святого, а также не имеющие опыта религиозной жизни, читая Священное Писание, могут понимать лишь его внешнюю канву, а сокровенные смыслы священной Книги останутся для них закрытыми. Апостол Павел об этой закрытости говорит как о покрывале, лежащем на лице.

Это правда. Описываемые, к примеру, события Ветхого Завета являются прообразами не только Новозаветной Церкви, но и духовной жизни каждого отдельного христианина. Вот в книге «Исход» описывается история, как Моисей выводил древний Израиль из Египта. Придя туда свободными, они были обращены в рабство. Бог призывает Моисея. Тот объявляет им: «Господь, Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова, послал меня к вам» (Исх.3:15). «И сказал: Я выведу вас от угнетения Египетского» (Исх.3:17). Эта весть, конечно, охватила радостью народ. Им хотелось свободы. И когда Моисей пошел к фараону и сказал: «Так говорит Господь, Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне праздник в пустыне» (Исх.5:1), фараон назвал их праздными и удвоил количество работ. Ропот охватил народ. Чаяли свободы, а лишь усугубили рабскую долю.

Далее описывается череда египетских казней, и выход евреев из Египта рукою Божией крепкою, и мышцею высокою.

События эти имели место в прошлом, но они имеют прообразовательное значение для новозаветных времен. Святые отцы, объясняя это место, дают ему духовное истолкование. Древний Израиль — это христианин, образ Божий, созданный для свободы, но находящийся в рабстве у греха и сатаны. Египет — образ мира, где царствует грех. Евреи, изготавливая кирпичи и работая на фараона, построили два города — Раамсес и Пифом. Своим рабским трудом, сами того не желая, они укрепляли власть Египта той эпохи, ибо это были хорошо укрепленные и крепкие города. Человек, вольно или невольно рабствующий греху, каждым своим греховным поступком изготавливает те кирпичи, из совокупности которых грех умножается в мире, укрепляя свое влияние на него.

Вера в Бога — тайна. Она, как внезапно появляющийся Моисей, пробуждает надежду и зовет к свободе. «Всякий делающий грех, есть раб греха», говорит Спаситель (Ин.8:34). «К свободе призваны вы, братья…», напишет позже апостол Павел (Гал.5:13). Человек не может не желать свободы от греховных импульсов чувственности. Пока евреи смиренно работали на фараона, тот не обращал на них особого внимания. Но когда Моисей позовет человека к борьбе за свободу, тогда и фараон вступит в борьбу, чтобы удержать рабов.

Как только человек взыщет свободы в вере, враг и дьявол начинают воздвигать против такого человека удвоенную брань. Как только человек задумался о Боге и переступил порог храма, старые и новые греховные привычки начинают давить на него с удвоенной силой. Возникает ощущение, что до того, как он познал Бога, было лучше, чем сейчас.

Враг внимательно отслеживает духовное состояние человека и способен успешно с ним бороться. Внутреннее смятение помыслов и внешнее совпадение обстоятельств складываются так, что перед лицом греховных и страстных привычек устраняются препятствия, а жжение греха становится острее.

Вспоминаю слова одного прихожанина, который много лет сильно пил. Семья распалась, работу он потерял, здоровье рушилось, но страсть, как ненасытное чудовище, требовала подношений. В один из дней, после очередного запоя, он рассказывает, что сидят с товарищем во дворе на лавочке. Денег нет, работы нет, оба похожи на оборванцев, и жизнь кажется безысходной. Товарищ говорит: «Пора нам завязывать с этим делом». «Я и сам этого хочу», — отвечает он. И они обсуждают, почему пора это сделать, так как искренне устали и хотят поменять жизнь. Вдруг мимо проходит какой-то мужчина и, ни с того ни с сего, обращаясь к ним, говорит: «Мужики, сегодня гуляю, вот возьмите деньги и погуляйте». Он дает им деньги, которых хватает на бутылку водки, колбасу и хлеб. Они переглянулись и, будто ни о какой трезвости только что не говорили, пошли в магазин. Подобных примеров множество.

Если бы не мужество Моисея, древние евреи точно вернулись бы в Египет. «Там нас кормили чесноком и мясом…». Но путь к свободе — это жар пустыни, твердость Моисея и Божия помощь. Так и путь к свободе от греха. Разум должен знать законы Бога, воля — твердо их держаться, Божию помощь призывать молитвой. Наше — это не бояться браней и пустыни, Божие — разверзет море, потопит фараона, напитает манной.

В колонии, которую мы опекаем, был прихожанин чуть старше меня — лет на пять. Вся его жизнь с ранней юности прошла в местах заключения — одна колония за другой. Он к этому привык, его жизнь сложилась там. Среди осужденных он был человеком авторитетным, сам не глупый, много читающий, разумно мыслящий. Во время посещений колонии он начал присматриваться к нашей жизни, прислушиваться, не участвуя ни в чем, ни к чему не прикасаясь. Просто смотрел, что происходит, слушал, анализировал, потом стал задавать разного рода вопросы о Боге, о Вере, о Церкви. Мы ему отвечали, видно было, что это ему интересно. Он начал регулярно приходить на службы, но также ни в чем не участвуя. Стал почитывать религиозные книги, присматриваться.

Однажды в колонию приехал владыка Зосима с духовенством. Было торжественное Богослужение, в конце которого владыка вышел к осужденным, чтобы сказать Слово и всем раздать по шоколадке. Первыми из осужденных подошли самые воцерковлённые ребята. Подходили, брали шоколадку и целовали владыке руку. Служа в колонии, я старался этого не делать, потому что это особый мир, в котором нельзя делать неосторожных движений. Там царит сложная иерархия внутренних взаимоотношений, свои правила и законы, поэтому нужно было быть очень осторожным в своих внешних действиях.

Но поскольку это епископ, и некоторые ребята знают, как надо себя вести, поэтому получив шоколадку, они прикладывались к руке владыки. Тут я увидел, что этот, идущий к вере человек, смотрел на всё с нехорошей ухмылкой. Затем повернулся и вышел. Его не было на службах несколько месяцев. Я спрашивал ребят, где Сергей? (так его звали). Они отвечали: «Чего-то там моросит». Мол, с ним происходит что-то непонятное, и он даже Библию читать перестал. Ни звать, ни приглашать я его не стал, а положился на волю Бога — Господь Сам всё устроит.

Месяца через четыре он появляется. Общение с ним возобновилось, сначала осторожно с его стороны, а затем беседы становились всё длиннее и длиннее. И вот настал поворотный момент: он резко, сильно и глубоко вливается в веру. Стал «взахлёб» читать духовные книги, а потом целыми днями сидел в церкви. Говорил: «Сижу в храме целыми днями, книги читаю, приходящих помолиться ребят просвещаю, объясняю им суть православной веры». У него это хорошо получалось, так как он был умным, начитанным человеком и к тому же авторитетным.

Как-то я спросил у него, почему он внезапно ушёл со службы в день приезда владыки и потом надолго пропал. Сергей мне ответил, что когда он увидел, как ребята целовали руку епископа, его накрыла туча помыслов: «Чтоб я за шоколадку при всех руку целовал?! Такого не будет. Эта рабская вера не для меня!

Месяца три эти помыслы меня так мучили, что терпеть это было невыносимо. И никому не скажешь об этом. И день, и ночь, и утром, и в обед, ночью просыпаюсь, а в голове у меня эта рука, эти поцелуи. Я как бы сам с собой спорю, привожу аргументы, а в ответ в голове у меня новые аргументы. Я снова спорю. Такая страшная буря помыслов! Я и представить себе не мог, что внутреннее может быть гораздо страшнее, чем внешнее.

Сергей говорит, что он так измучился, что, не видя другого выхода, наконец, пошел снова в храм. Постоял на службе, и ему стало легче. Потом еще постоял, и стало ещё легче. Раз за разом становилось легче. Помыслы в голове роились, но остроты мук от них уже не было. Так он понял, что церковь помогает бороться с помыслами. Потом он пошёл первый раз на исповедь, стал причащаться, и от него всё отошло. Страшная и мучительная буря помыслов сменилась мирным состоянием после исповеди и причастия. «Всё стало на свои места, и я увидел радость настоящей веры», — говорил он мне.

Как нет одинаковых отпечатков пальцев, так нет одинаково устроенных человеческих душ. С каждой душой у врага индивидуальная борьба. Для человека путь к Богу, в Небесное Царство сопряжён с усилием, как при подъёме в гору. Тянуться вверх, в Небесное Царство, труднее, чем ничего не делать. Известнейшая икона «Лествица райская» об этом и говорит. Путь вверх, путь к небу — это подвиг. Царство Небесное силой берется, и лишь те, кто прилагает это усилие, обретают его. Святитель Феофан Затворник также называет духовную жизнь лестницей. Каждая новая ступенька — это новое усилие, это новый напор сил зла в борьбе с человеком. Да, подается Божественная помощь, но и упорство падших духов отчаяннее. Да, Божия Благодать подкрепляет, но и упорство падших духов становится более изощрённым.

И так, на каждой ступеньке, на каждом уровне. Падать нельзя, стоять на месте тоже невозможно, потому что на этом пути нейтрального положения нет: либо есть усилие вверх, либо беспомощное скольжение вниз. Кто проявил твёрдость и не ослабевает, тот очищается от страстей и спасается. Кто остановился и расслабился, тот скользит вниз. И, к сожалению, как сказано в Евангелии, второе человеку тому хуже первого. Если ты раздражил врага борьбой, а потом отбросил меч, будешь втоптан в грех поглубже, чем сидел.

Таких историй много, к сожалению. И особенно много их я наблюдал на опыте ребят, пришедших к вере в колонии. В колонии многие из них приходят к Богу, приходят к вере, молятся, читают книги, трудятся. И искренне приходят. Никто в колонии не заставляет ходить в храм. Альтернатив двухчасовому стоянию на ногах в храме там много: телевизор, карты, нарды, безделье либо труд на «промке». И те, кто ходят, делают это искренне и с интересом.

В своём общении с ними я неоднократно заостряю их внимание на страшном бремени свободы. Хотя жизнь в колонии и трудна, но это пристань окружённая горами. Здесь мало ветра и нечему рвать паруса и якоря. Но как только наступает освобождение, бури проголодавшихся соблазнов со страшной силой налягут на корабль.

Как только наступает освобождение, соблазн свободы, доступность преступных удовольствий и прежние компании друзей, как страшный ураган сметают все маячки веры. И человеку становится второе, страшнее первого. Бросаются к прежним привычкам, как голодный — к пище. Примерно пять или шесть процентов из тех, кто в колонии пришёл к Богу, на свободе остаются верующими. Чаще всего бывает так, что большинство поддаётся соблазну свободы и возвращается к прежнему образу жизни в худшем варианте.

Поэтому, читая Писание и всматриваясь в библейские тексты, мы должны понимать, что происходящее с древними израильтянами в книгах Ветхого Завета приложимо к нам, христианам, и к нашей современной духовной жизни. Многое для себя можно уяснить, вчитываясь в тексты Священного Писания. Когда Господь вводил израильтян в обетованную землю, древние израильтяне должны были победить все языческие народы, живущие там: часть уничтожить, часть изгнать, но некоторых оставить. Для чего? Как говорится в Писании: для обучения израильтян искусству брани. Обетованная земля — это наше сердце. Грубые грехи побеждаются, но склонности и пожелания остаются. Они предназначены для обучения искусству брани. В этой борьбе приходит опыт, крепнет воля, стяжаются венцы. Претерпевшие до конца спасаются, чего да дарует нам Господь Своей Милостью. С праздником!

Литургия (28.01.2024)