32.1–2. Человек, отдаляющийся от Бога, немедленно передается под власть пороков, так что пока он терпит пороки, которые наводняют его, он может прийти в себя, вернувшись в то место, откуда он пал. И если святые будут бороться изо всех сил, чтобы победить пороки и погасить их, что будут делать те, кто не только этого не делает и не ненавидит свои пороки, но выбирает их со всей любовью?

32.3. Слишком деликатно к себе относится тот, кто хочет победить свои пороки без труда, так как невозможно без усилий и печали искоренить закон греха, который он установил для себя, став рабом своих пороков (ср. Рим. 7:23–25).

32.4. Совершенно отрекается от своего порока тот, кто избегает случая совершать грех. Ибо если только пожелаешь не грешить, но при случае согрешишь, ты и виноват, и сам себя судишь, потому что ты совершаешь отвратительные поступки, и проклянешь все, что у тебя есть, за такую идею. Виновен тот, кто осудил себя, кто обвиняет себя, если сам страдает от пороков и совершает их.

32.5. Те пороки, которых не удается полностью избежать, возникают сами собой из источников, к которым можно вернуться. Таким образом, если строго избегать одного только порока, а другими пренебрегать, труд из-за одного напрасен. Невозможно остаться сильным в соблюдении одной добродетели, в то время как другие пороки властвуют в сердце.

32.6. Иногда человека преследуют собственные пороки, ведь тот, кто сначала сделал их своими товарищами, желая их, а потом испытывает тягу к ним даже тогда, когда не хочет этого (ср. 1 Кор 15:56).

32.7. Некоторые люди не впадают в заблуждение пороков, если только они ранее уничтожили глаза своего внутреннего разума, так же, как Самсон не был связан филистимлянами с орудием заблуждения (ср. Суд.16:21), пока не погас свет в его глазах.

32.8. Другие, сохраняя способность своего ума рассуждать, побеждены вторжением пороков и, таким образом, впоследствии теряют намерение творить добрые дела, подобно тому, как царь Вавилона убил сыновей Седекии перед его глазами (ср. Иер 39:6), а затем выколол глаза ему самому; и таким образом, по привычке совершать много злых дел и убивать хорошие, гибнет даже их способность рассуждать.