Наказание или покаяние, которое по силе правил канонов обязуются понести осуждаемые церковию за грехи свои, древние писатели называютэпитимиеюили запрещением, а новейшие каноном (см. выше, гл. 9, §6). Но поелику от разума человеческого зависит хорошо жить и хорошо действовать: то всякий, по побуждению собственного разума, избирает образ не только того, как хорошо жить и действовать, но в случае греха, и способ наказания за свое преступление, то есть сам на себя добровольно налагает эпитимию или запрещение. Отсюда, если кто часть своего имения проиграл в какую–либо игру, тот обещается во сто крат более того раздать милостыни нищим. Другой, освободившись от болезни, предпринимает на себя далечайшее странствование для богомолия. Иной приемлет на себя обет строгого поста, доколе не заключит союза примирения с своим недругом. Сверх того, чтобы все это исполнить на самом деле, он налагает сам на себя некоторую клятву и таким образом связует себя ею. Почему эта милостыня, благочестивое путешествие и пост суть такие эпитимии или запрещения, которые иногда влекут за собою нарушение обетов и клятвы, когда, то есть, кто или по собственному небрежению, или по некоторым посторонним причинам, не в состоянии бывает в точности и совершенно исполнить того, что предпринял. Сюда же принадлежат и те запрещения, которыми, как союзом неправды, связывают себя те, которые в минуты величайшего гнева предают себя во власть диавола (т. е. проклинают себя), если ненамеренно сделают врагу своему какое–либо благодеяние, или если простят раскаявшемуся сыну и потом желают и просят себе нелепых событий или и прямых бедствий. Все сии и подобные им грешники, добровольно возложившие на себя таковые запрещения, именуютсяcущии в запрещениях; и поелику они к своим обетам нередко присоединяют и клятву, то называютсясвязующими себе клятвою. Но чтобы таковая клятва не была союзом неправды и не налагала на слабые умы неудобоносимого ига; для сего святая церковь старается о том, чтобы ослабить своим разрешением строгость союза неправды, а самое иго объявить тщетным, мнимым и недостойным никакого уважения. Посему для устранения всякого сомнения и для утоления смущающих помыслов, она присоединяет и настоящую молитву, как действительнейшее духовное врачевство для души страждущей. Это мнение утверждают и самые слова молитвы, в которой церковь обещаетсяотнять союз неправды и союз греховный, то есть тот союз, которым связало недоразумение или небрежение клянущегося. Сему же мнению подает немалое объяснение Матфей Властарь (под буквою Е, в гл. 82), и, объясняя таковые запрещения и клятву теми же и другими некоторыми примерами, подобными вышеозначенным, заключает: «если же клятва незаконна, то есть, если кто клянется сделать кому–либо зло, или лишить кого блага, или если кто клянется такою вещию, которая сама недостойна того, чтобы вменить ее в клятву, тогда нарушение этой клятвы не подходит под наказание; но клянущийся принимает от епископа запрещение, соразмерное с грехом». Кедрин (в 13 стол.) описывает покаяние Михаила Палеолога, нарушившего клятву, следующим образом: «Император Михаил всенародно и с коленопреклонением исповедал патриарху Арсению после литургии два греха, которые преимущественно обременяли его совесть, — нарушение клятвы или присяги и приказание выколоть глаза у наследного государя, юного Ласкариса. Разрешительную молитву прочел над ним сперва сам патриарх, а потом и другие архиереи, которые служили вместе с патриархом». Впрочем, кто нарушает законную клятву или присягу, или кто отрекается от собственной подписи, тот подвергается такому роду клятвопреступления, которое остается у людей в общественном презрении и подвергается наказанию, положенному законом и никаким образом не подходит под настоящее разрешение по описываемой здесь молитве.