Вопрос: от древнего преданного обычая погребаются мощии проч. Перевод сего вопроса и ответа. Вопрос: «по древнему местному обыкновению тела умерших православных погребаются в церквах, которые находятся в стране нашей. Хочу знать, не предосудительно ли это?» — Ответ: «великое различие церквей, освященных обновлениями, отверстиями, воспрестолием, помазанием святого мира и положением святых мученических мощей, от тех молитвенных храмов, которые не имеют сего основания (объяснение всех сих выражений см. 3 ч., гл. 8). Посему в тех церквах, в которые положено сокровище мученических мощей и которые запечатлены печатию помазания святым миром, не должно погребать какие–либо человеческие трупы, по смыслу второй главы первого титла пятой книги Царских законов, в которой прямо сказано:никто не должен погребать мертвого в церкви; и по другому древнему гражданскому закону, который гласит:неприлично погребать кого–либо в церкви, если совершенно известно, что в ней лежит тело мученика. Но в других, не так освященных молитвенных домах, хотя они и называются святыми, без смущения можно и должно погребать тела усопших». Что узаконениями первых христианских царей действительно запрещено было погребать усопших в церквах, освященных вышеозначенным образом: это, между прочим, доказывает и то обыкновение, по которому никому не дозволялось быть погребенным в городе. Известно однако же и то, что христиане никогда не сожигали тел усопших, по примеру язычников, но, помазав их мастьми, относили на общественные кладбища, отведенные на равнинах, полагали в гробницах в сухие пещеры, а иногда, по примеру отца верующих Авраама, погребали на своих полях, купленных местах и даже в вертоградах, по примеру Иисуса Христа, Сына Божия. По перенесении мученических мощей в города и церкви для всегдашнего благоговейного поклонения пред ними, христиане начали избирать места для своего погребения близ святых мощей, дабы получить душевное спасение молитвами и ходатайством св. мучеников, которым в чувстве благоговения, умирая, препоручали бренные свои останки. Но в самой ли внутренности храма, как ближайшем месте к чтимой святыне, определяли они места для своего погребения, этого нигде не видно. Несомненно, впрочем, то, что христиане восточной церкви первых веков не имели никакого права полагать гробы в самой внутренности городских церквей. Ибо и самому царю Константину Великому довольно было оказано чести, когда телу его отведено было место пред дверьми храма и таким образом дозволено было ему, как бы подобно привратнику, хранить двери или вход церковный. Св. Златоуст (в беседе 26 на 2 Посл. к Коринф.) говорит: «это всякий видел не только в Риме, но и в Цареграде: ибо и здесь сын Константина Великого благорассудил вменить в величайшую честь погребсти тело своего отца при входе храма. Что значат привратники для царей в домах царских, то самое значат цари во гробе у святого храма». Отсюда с достоверностью должно заключить, что это был неизменный закон — не погребать мертвых не только внутри, но и близ стен церковных; хотя из других слов того же Златоуста можем видеть, что вне города и в одной только церкви, может быть, для погребения всех вообще назначенной, определено было погребальное место и потому названо усыпальницею. Так в первой беседе на святой и Великий пяток он говорит: «многократно размышлял я о том, почему отцы наши установили нам, миновав городские церкви, собираться сегодня вне города, да еще и в этой церкви? Почему в этой именно церкви — святых мучеников, а не в другой? — Ибо, по благодати Божией, город наш со всех сторон огражден мощами святых. Почему же, говорю, в этом, а не в ином мученическом храме отцы заповедали нам сегодня собираться? — Потому что на этом месте лежит множество усопших». Метафраст свидетельствует, что по кончине св. Епифания, хотя некоторые противились положить тело его в церкви, чтобы почтить память его, но, по повелению царя Аркадия, он был удостоен этой чести по той причине, что прожил сверх пределов обыкновенной человеческой жизни. Ибо, находясь в Цареграде незадолго пред своею кончиною, он сам объявил, что ему сто пятнадцать лет и три месяца, как значится и в житии его; — и потому никак не должен быть погребенным в общем, законом определенном, месте. Когда правило древних узаконений, воспрещавшее погребать тела умерших под каким бы то ни было видом в церкви, посвященной святым, пришло в совершенное забвение, тогда сначала дозволяли погребать в церкви одних епископов; потом это дозволение распространилось на звания настоятелей, достойнейших священников и только тех верных, которые стяжали известность особенным благочестием, в последствии же времени и все славные силою, богатством и почестями мирскими, а за ними уже и прочие, побуждаемые явным тщеславием, присвоили себе ту священную, посмертную почесть, которая должна принадлежать только одной святости и добродетели. Если где и ныне люди усиливаются таким образом быть погребенными в церквах: то они поистине не могут представить никакого правильного оправдания в нарушении древних уставов и законов. В заключение сего предложим мнение св. Ефрема Сирина, которое он выразил ученикам своим в завещании пред своею кончиною: «не попустите положить мое тело в дому Божием или под жертвенником, ибо не подобает червю, испускающему гнилость, лежать в храме, где святыня Господня. Не позволяйте даже погребсти меня и в другом каком–либо месте или в углу храма Божия, ибо суетная слава неприлична и бесполезна душе раба неключимого. Не ради каменных храмов будет суд и не камни будет судить Христос, но те храмы человеческого тела, в которых жила душа, предстанут вместе с нею на суд Его, будут судимы по собственным деяниям, — и каждому воздастся достойная почесть по трудам и подвигам».