О кутии при погребении и поминовении усопших приносимой. Когда совершаем погребение усопших и творим поминовение о них, тогда поставляем коливо или кутию, то есть сваренную пшеницу, приправленную медом. Знаменование сего действия есть следующее: пшеница означает, что умерший человек опять воистинну восстанет из гроба: ибо пшеница, посееваемая в земле, сперва истлевает, а потом возрастает и приносит плод; посему и Господь Иисус Христос — воскресение наше — сказал:аминь, аминь, глаголю вам: аще зерно пшенично пад на землю не умрет, то едино пребывает: аще же умрет, мног плод сотворит(Ин.12:24). Из этих слов мы узнаем, что умершие не погибают и не обращаются в небытие, но восстанут некогда в живот вечный. Мед, употребляемый в кутии, означает то, что после воскресения ожидает православных и праведных не горькая и прискорбная, но сладкая, благоприятная и блаженная жизнь в Небесном Царствии. Посему мы не должны прилепляться к горькой и многоболезненной жизни настоящего века, но стараться возлюбить и обрести житие лучшее, грядущее, — в Небесном Царствии. То же самое объясняет и Симеон Солунский (в гл. 371), присоединяя впрочем к сему и другие объяснения: «в третий день по смерти совершаются третины с приношением Богу пшеничных семян, соединенных с другими различными плодами. Ибо и человек как семя, как плод из земли, полагаемый в землю, как пшеница, опять восстанет Божественною силою и, как бы прозябший, приведен будет ко Христу живым и совершенным. Как малейшее семя, погребенное в земле, возрастает впоследствии и приносит обильный, зрелый и совершенный плод: так и человек, предаваемый смертию земле, опять восстанет. Это самое говорит и святой Павел, явственно изображая воскресение тела, посредством уподобления его семени. Некоторые говорят, что приношение плодов мы совершаем в воспоминание чуда добропобедного великомученика Феодора. Но это объяснение показывает только, что и воскресение наше есть непосредственное дело и чудо Божие. Но лучшее изъяснение то, которое ближе к словам ап. Павла, уподобляющего семена, как мы сказали, телам нашим, которые погребаются в земле и потом восстают из земли в лучшем и чистейшем виде. Посему–то мы приносим не одну пшеницу, но и многие другие семена и даже вино от грозд виноградных: ибо и оно есть плод древа и вместе с пшеницею избрано в жертву Христову. Эти же дары и жертвы приносим и в память святых, потому что и святые, как плод святой, предаются земле своими божественными останками и некогда во Христе восстанут. Но самое лучшее семя из всего растительного царства есть пшеница; почему и Спаситель уподобил всесвятое Тело Свое пшенице. Видишь ли, почему мы предлагаем пшеницу? Всякий истинный хлеб производится из одного зерна — из пшеницы. Посему и Христос, единый, истинный и живый Хлеб, Который и Сам наименовал Себя Хлебом животным, уподобил Себя пшенице. По сей–то, как думаю, причине и от самого начала дана пшеница в пищу человека. И еще лучше: не потому ли и самое спасительное таинство Евхаристии имело быть даровано под видом хлеба — из пшеницы?» — Августин против Фавста пишет: «древние христиане имели обыкновение приносить на могилы умерших хлебы, мясо и вино, не для того, чтобы умилостивить Бога или насытить души усопших, как манихеи ложно злословят, но чтобы сею жертвою удовлетворить церковнослужителей и нищих и тем возбудить в них усердие к принесению молитв за усопших. Тот же обычай соблюдается и доныне в церкви восточной». — О сем смотри ниже, о коливе, в гл. 24, §11.