Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Прозвучавшая сегодня притча о званых на пир, подобно многим евангельским чтениям, не может не прозвучать укором, ну, если не всем, то во всяком случае многим из нас, современных христиан. Она в каком–то смысле слова противостоит тому настроению, которое во многом определяет жизнь людей в Церкви. Вам эта притча хорошо известна. Как правило, смысл её сводится к тому, что господин, приготовивший пир — а надо помнить, что на Востоке пиры организовывались по разным поводам и имели характер многодневного праздника для многих, — вот некий богатый человек, решивший порадовать многих людей своим пиром, вдруг сталкивается с тем, что многие из тех, кого он ожидает, на кого он возлагает свои надежды разделить с ними радость пира, по разным причинам, причинам, впрочем, вполне житейски уважительным, уклоняются от участия в этом пире. Тут и поле, тут и волы, и жена, ну, всё то, то составляло повседневную бытовую жизнь человека той эпохи и той страны. Ну и мы всегда делаем из этой притчи вывод о том, что как часто суетные житейские дела мешают нам отзываться на призыв Господа.

Да, конечно же, тот пир, который имеется в виду в этой притче, есть не что иное, как Евхаристия, как Литургия, как вот та самая главная Трапеза, на которую Господь ожидает каждого из нас практически всякий день, когда она совершается. Она совершается, как вы знаете, почти во все дни года. Когда–то в Церкви подобного рода Трапезы действительно были средоточием церковной жизни. Но потом многое стало меняться. И мы уже не раз говорили с вами о том, что на протяжении многих веков, не только, впрочем, в нашей Церкви, но и в Церквах других народов, других стран. Евхаристия стала восприниматься как одно из многих, пусть и весьма почтенных, священнодействий, к которому можно приобщаться, вернее, достаточно приобщаться раз в год. И тем не менее все эти века, когда, в частности в нашей Церкви, подавляющее большинство христиан причащались только раз в год, церковная жизнь продолжалась. Я хочу обратить внимание именно на то обстоятельство, что они пренебрегали Евхаристией не только по таким понятным житейским, человеческим мотивам, которые упоминаются в сегодняшнем евангельском чтении. Но с какого–то момента Евхаристия начала отходить на второй план в церковной жизни очень многих людей, потому что в их церковной жизни стали проявляться куда более значимые для них события. Как, например, почитание святынь, свидетелями одного из которых мы будем вскоре в связи с привозом в наш город Даров волхвов. Вы увидите своими глазами, если пойдете туда, как огромное количество людей, даже отдаленно не представляющих себе, что такое Евхаристия, будут самоотверженно помногу часов стоять в очередях, впрочем, привычных для нас, сразу наполняющих нашу жизнь смыслом и значимостью, для того чтобы зачем–то прикоснуться, приложиться (слово, которое сразу будто наполняет всё стояние смыслом) к святыне.

И вот сейчас я бы хотел, чтобы вы задумались не о том, как нас самих именно житейские дела отторгают от Евхаристии. Это, вы знаете, понятно, и подчас даже извинительно, я об этом скажу чуть позже. А задумались над тем, как наша кажущаяся нам наполненность церковной жизни по существу Евхаристию отодвигает на какой–то второй план нашего бытия. Кто–то стремится приложиться к тем или иным иконам, поприсутствовать на тех или иных молебнах в тот или иной примечательный, знаменательный день памяти того или иного святого. Кто–то стремится оказаться рядом с очередной святыней, которые чем дальше, тем больше появляются у нас из самых разных стран. Казалось бы, наш город наполнен святынями, в каждом храме есть и святые иконы, и частицы мощей, но хочется какого–то разнообразия. Наконец, уже давно превратившиеся в разновидность религиозного праздношатайства паломнические поездки, которые отнимают много средств, сил… И действительно, одно дело не пойти на пир, на трапезу Господню в связи с тем, что у тебя какие–то суетные, земные дела, тебе нужно идти зарабатывать на хлеб насущный. Это неприлично. Но куда приличней проигнорировать Евхаристию, устав от очередного бессмысленного паломничества в очередное святое место. Или, наоборот, отправиться к живому «носителю откровения», к тому или иному старцу разного уровня, благо старцев сейчас гораздо, наверно, больше, чем нормальных священников. Они готовы предложить каждому своё изложение воли Божией. И при чём же здесь Евхаристия, если пришедший безбожник, а значит, духовно поверхностный, безответственный в жизни Церкви человек, получает возможность вновь встретиться с тем, кто знает, как надо, и избавить себя, наконец, от этого постылого труда — духовной жизни, где нужно брать на себя ответственность, делать свой духовный выбор. А Евхаристия — лишь в свободное от посещения святых мест, от прикладывания к святынькам, от посещения старцев, от крестных ходов время. И так постепенно наша церковная жизнь превращается в общем–то и целом в какое–то нарочитое отвлечение себя от главного, от Евхаристии.

Можно ли это оправдать? Конечно нельзя! Я вполне могу понять, почему вот в притче сегодняшней господин нарочито приглашает на свой пир совершенно вроде бы случайных, но страждущих людей. Потому что если эти люди не думали о его пире, не думали о Господе, то, может, тяжела была их жизнь. И не было у них возможности найти в себе силы задуматься о Боге. И он готов даже это простить. Но когда люди, вроде бы постоянно думающие о Боге, устремлённые к Богу, делают всё для того, чтобы избежать главной встречи с Богом на Святой Евхаристии, когда они наполняют пустоту своей жизни — есть даже такой термин сейчас — божественными впечатлениями, что это, как не профанация веры, что это, как не превращение христианства в православное язычество, от которого уже так основательно пострадали и наши с вами предки, и от чего страдаем мы сами. У каждого, конечно, есть свои искушения. Кто–то предпочитает посещения тех или иных святых мощей, объезжая их в разных местах. Кто–то предпочитает оказаться на водосвятном молебне, который совершается на том или ином приходе, в том или другом месте, где присутствуют те или иные особые люди. Кто–то пытается проводить как можно больше времени со своим духовным отцом, со своим духовным наставником. Кто–то, наконец, просто становится профессиональным путешественником под названием «паломник». А Евхаристия со Христом, ожидающим нас, как в сегодняшней притче господин, оказывается вне нашего поля зрения.

Мне очень понравилось определение отца Андрея Кураева периода от католического Рождества до Рождества православного как месяца драбадан. Церковь, которая становится, конечно же, обязательной — и одновременно второстепенной — в нашей жизни. Обратите внимание, даже сегодня нас меньше, чем могло бы быть, хотя в наш храм люди ходят практически регулярно. Кто–то уехал далеко, во вроде бы не святую Финляндию, кто–то отправился на свою дачу, отнюдь не напоминающую какую–то обитель монастырскую. Но нужно, так сказать, расслабиться. Отдохнуть и обязательно радоваться. Радоваться двум Рождествам сразу и Новому году в придачу. Это кажется почти что безобидным и естественным, но это наша жизнь. И очередной Новый год, так же как и очередное Рождество, проводятся таким образом, бессмысленно и бесцельно. Как рядовые события нашей теплохладной церковной жизни. А ведь результат будет тот самый, о котором говорит сегодняшняя притча. Ведь страшные слова о многих званых и немногих избранных могут быть отнесены в конце концов к каждому из нас. Именно в силу того, что Евхаристия, вот эта самая Трапеза Господня, стала для нас чем–то второстепенным, чем–то малозначительным на фоне тех трудов, которые мы должны понести ради своей жизни (за это Господь простит многое), — но на фоне нашей церковной праздности, наполненной самыми разными начинаниями. И чем больше проходит времени, тем больше я вижу, как, часто даже получая благословение священноначалия, в церковную жизнь входят всё новые и новые формы якобы духовного времяпрепровождения. Создаются целые отделы, призванные организовывать эти формы. Их применяют к людям разных возрастов, разных социальных категорий. Получается, что храм часто напоминает досуговый центр. Вот то, что, как ни странно, в провинции нашей оказывается совершенно убийственным для многих приходских храмов. Может быть, вы обращали на это внимание: когда там появляются такие центры, куда в воскресенье, вместо храма, приходят целыми семьями, происходит по существу неосознанное поклонение миру сему в форме разного рода развлечений. Там можно, например, придя с детьми, оставить их и отдохнуть от них. И те будут заниматься другим, как это часто делают сейчас в храмах. Вы обращали внимание? Там можно пройтись по многочисленным залам, наполненным всякими нужными тебе предметами потребления. Поесть, посмотреть кино, надев на себя трехмерные очки какие–нибудь. И так провести время. Но это мир, это суета, это общество потребления. Но не чувствуете ли вы, что часто и в наших храмах начинают организовываться подобного рода мероприятия, призванные, по сути дела. Евхаристию поставить в один ряд с чем–то куда менее значимым. Мы теряем самих себя. Мы теряем таким образом Христа. Во имя того, чтобы, ни минуты не имея подчас свободного времени, только заниматься тем, что вроде бы идти к Богу окольными путями. Закрыв для себя прямой путь.

И вот, размышляя над сегодняшней притчей в контексте сегодняшнего дня, хочется опять повторить эти самые слова о званых и призванных. Конечно, мы все призваны Богом. И призваны уже давно. И у каждого из здесь стоящих есть свой опыт евхаристической жизни. Но задумайтесь над тем, стал ли он доминантой вашей духовной жизни.

Евхаристия величественна и совершенно беззащитна. Ведь мимо неё легко можно пройти практически каждый день года. Что и делает значительная часть людей, в том числе и христиане. А Господь ждёт нас на ней. И будем надеяться лишь на то, что всё–таки, пусть не сразу, но постепенно, обретя в нашей жизни должное ей место. Евхаристия в тот самый час, который наступит для каждого из нас, на Страшном Суде, позволит нам услышать призыв Господа в словах о том, что мы не только званы, но и избраны. Ибо в своё время смогли сделать этот очень непростой, на самом деле, даже в церковной жизни выбор между Богом и его Святой Трапезой и всеми многочисленными душевно–развлекательными суррогатами, которыми веками заполняют званые, но не избранные христиане свою теплохладную жизнь.

Аминь.

29.12.2013