Во имя Отца, и Сына, Святого Духа!

Пройдя первую седмицу Великого поста, попытавшись очистить себя, изменить себя, одухотворить себя, насколько это оказывается возможным в наших силах, мы, придя вот в этот воскресный день на Божественную литургию, слышим Евангелие, которое не может не вызывать у нас определенного рода вопросы. Кажется, какое отношение это Евангелие имеет к нам, начавшим Великий пост, прошедшим первую седмицу, — Евангелие, которое рассказывает об одном из многих, в общем–то не очень значимых, эпизодов, связанных с призванием Спасителем Своих учеников на служение? Причем речь–то идет не о каких–то особо выдающихся апостолах из Двенадцати: не об Андрее Первозванном, не о Петре, а о каком–то Нафанаиле, который и ко Христу–то приходит довольно странным образом. Поначалу он сомневается, что этот учитель, к которому ему предлагает обратиться Филипп, уже в силу своего назаретского местожительства не может быть Мессией, а потом, подойдя к Нему и убедившись в весьма даже неординарной прозорливости этого человека, который видел его у смоковницы, видимо, в какой–то значимый для него внутренний момент, он уже готов стать Его учеником, даже признать Его Царем Израилевым. Ну и что, собственно, здесь особенного? Из–за чего это Евангелие звучит сейчас, в начале Великого поста?

По–разному, наверное, можно комментировать этот евангельский сюжет. В том числе и в контексте начавшегося поста. Но вот над чем надо задуматься в первую очередь. Собственно, для чего существует Великий пост? Да и вообще всё то, что направлено в церковной жизни для нашего внутреннего изменения, преображения, развития? Это прежде всего имеет своей целью одно — помочь нам стать подлинными христианами. Преодолевая себя, совершенствуя себя, отвергаясь от грехов. Стать христианами, то есть учениками Христовыми, то есть преемниками апостолов. Да, у нас прошла первая седмица, наверное, не очень успешно в который уже раз. Да, в своем стремлении быть христианами мы, к сожалению, даже в период начавшегося Великого поста, прослушав Покаянный канон Андрея Критского, наверное, не изменились в той мере, в какой должно. И быть нам, наверно, не преемниками апостолов, не учениками Христовыми, а вот теми людьми, которые толпами ходили за Христом, пока Он проповедовал да еще творил чудеса. А потом, в конце концов устав от этих постоянных призывов быть лучше, совершенней, вернувшись к своим авторитетным прежним наставникам, без особых угрызений совести избавились от Христа… Нам это неведомо. И тем не менее сегодняшнее Евангелие, ставя перед нами очень явно проблему нашего ученичества по отношению к Иисусу Христу, рассказывает нам об одном из многих апостолов, который особенно не запечатлел себя, казалось бы, в истории Церкви.

Перед нами стоит человек своего времени, который, в общем и целом, подобно многим современникам ожидал прихода в мир Спасителя. Надо сказать, что на Израиль, на Палестину в это время обрушилось множество исторических бедствий, которые, как это не раз бывало, вновь оживили проповедь о грядущем Мессии. Но ничего не получалось у Богом избранного народа в его истории. И царства был он лишен, и завоевали его в очередной раз язычники. Оставалось надеяться на этого Мессию, который все никак не приходил. Но ожидание Мессии, конечно, было присуще многим.

И Нафанаил был одним из таких ожидавших Мессию иудеев, которому сообщили, что Мессия, кажется, появился. Надо иметь в виду, что к этому времени в Палестине немало появлялось лжемессий. И здесь надо было еще задуматься: «А тот ли это самый Мессия, которого мы все ждем? Откуда Он, этот Иисус сын Иосифа? Из Назарета. Ну, раз из Назарета, то явно какой–то очередной проходимец. В лучшем случае — одержимый, в худшем случае — авантюрист. У меня за плечами пророчества, мессианские пророчества. У меня за плечами вера поколений моих предков, которые ожидали Мессию, но которым Господь открыл признаки Его прихода, признаки Его появления. И не надо предлагать какого–то очередного наставника». И Нафанаил готов проигнорировать этот призыв. И вдруг он сталкивается с Иисусом. И вот здесь происходит на первый взгляд практически незаметное явление ему, вот лично ему. Мессии как Мессии. В чем оно происходит? Обратим на это внимание, на эти простые слова Спасителя, Который, смотря на Нафанаила, говорит ему очень определенно то, что звучит для него не просто как комплимент, а как констатация его человеческой состоятельности. Он видит в нем израильтянина, в котором нет лукавства, который искренне верит в то, что Мессия придет именно так, как сказано в мессианских пророчествах. Спаситель как будто говорит Нафанаилу: «Ты, конечно же, узнаешь во Мне Мессию и, конечно же, станешь Моим вернейшим учеником, нет в тебе лукавства. И то, что ты сейчас не признаешь Меня Мессией, вполне понятно. Потому что ты, подобно многим верующим людям, настолько уже зомбирован устоявшимися представлениями о том, каким должен быть Бог, что, когда Бога реально увидишь, наверняка сначала Его и не узнаешь». Это кажется парадоксальным. Но у меня всегда возникало ощущение, что, обращаясь к Нафанаилу, Христос не только и не столько выражал ему Свое уважение, но и слегка дружески над ним посмеялся. Посмеялся над ним не как над верующим иудеем, а как над одним из тех представителей Богом избранного народа, которые веками Мессию ждали, создали образ этого Мессии, совершенно не похожий на того Мессию, Который к ним пришел реально, и которые были обречены во многом этого Мессию не узнать. Но, видимо, Нафанаил был другим. Он был очень живым и действительно очень искренним. И то, как этот учитель, пришедший невесть откуда, уж явно не из того самого города, из которого должен прийти Мессия, вдруг обличил его, обличил, высказав величайшую похвалу, заставило его задуматься. И Нафанаил понял, что он, обремененный своими знаниями закона, исполненный ожиданий прихода в мир Мессии, оказался просто дураком, который мог Мессию пропустить. Я сознательно употребляю столь неблагочестивое, мирское слово «дурак», потому что в конечном итоге, когда мы смотрим на многовековую историю жизни человечества, часто возникает ощущение, что люди по мере последовательного, глубокого вхождения в религиозную жизнь становятся всё более и более придурковатыми, тупыми, бесчувственными. Причем, к самому главному — к Тому Самому Богу, к Которому, казалось бы, идут годами в своей религиозной жизни. И вот этому их одурению, отупению способствует именно то обстоятельство, что с какого–то момента они начинают предполагать, что они лучше Самого Бога знают, какой Он, где Он, как придет и что Он для них будет делать. Происходит самое страшное: религия, уже по самому названию своему предполагающая связь человека с Богом, выход человека из самого себя, замыкает человека в самом себе, в его представлениях о Боге, часто не имеющих никакого отношения к подлинному Богу, и человек становится вот тем самым самоистуканом религиозным, о котором говорилось, в частности, и в недавно звучавшем Покаянном каноне.

Да, пост начался. И нам всем надо осознать, что наше становление в этом посту как христиан, как учеников Христовых, будет возможно только в одном–единственном случае — если мы попытаемся освободиться в том числе от привычных для нас духовных, нравственных, религиозных стереотипов. Потому что очень часто, когда мы вспоминаем свою жизнь, мы не можем не обнаружить того обстоятельства, что мы живем так, как будто Бога нет. Мы строим всю свою жизнь таким образом, как будто тот Бог, Которого мы исповедуем, — ну уж кто угодно, только не Христос, Которого нам открывает Евангелие. И конечно же, проведи Господь над нами сейчас такой эксперимент, явись Он сейчас перед нами, наверняка, мы бы в духе Нафанаила стали размышлять о том, что в Нем не так. И все это по одной причине: потому что наша духовная жизнь, которая предполагает постоянное развитие, постоянное движение, постоянное преодоление самих себя, стала в чем–то совершенно непозволительно статичной, привычной, спокойной. Да, беспокоим мы, конечно, себя во время Великого поста более продолжительными службами, менее привычной и вкусной пищей, которую еще надо как–то отбирать, добывать. А в общем и целом всё должно быть как всегда. И Бог должен в этом отношении не нарушать нашего привычного духовного покоя, благо дел у нас много и упокоиться хочется хотя бы в религиозной жизни. Чтобы хотя бы в ней не было никаких проблем. Но вот тут–то и возникает самая главная проблема: забвение нами Бога, проявление в нас неспособности распознавать Бога.

Да, лукавства в Нафанаиле не было. Он прямо и честно заявил о том, что не может Бог прийти из Назарета. И получил как всегда исполненный ведь на самом деле и сострадания, и понимания, и любви ответ Христа на свои дерзновенные химеры религиозные, определяющие Бога, даже место Его пребывания в этом мире. Действительно, Христос пришел в этот мир, с одной стороны, совершенно незаметно, а с другой стороны, так дерзновенно, так вызывающе, так, дерзну сказать, эпатажно по отношению к вековым устоям богоизбранного народа, что народу оставалось только два варианта: либо уверовать в Него, либо убить Его как великого хулителя Божия. Большинство предпочло пойти по второму пути. Меньшинство поверило в Него. И надо сказать, что эта историческая драма повторяется каждый век уже на протяжении двух тысяч лет в каждом сообществе, которое объявляет себя христианским. В самых разных вариантах. И каждый из нас должен задуматься сейчас об одном — что в конечном итоге мы всегда стоим перед одним выбором: либо принять Бога в полной мере и до конца, либо отвергнуть Его и вновь распять, как это делали многие, многие поколения христиан.

Аминь.

09.03.2014