Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Сегодняшнее евангельское чтение побуждает нас поразмышлять над вопросом о том, каковым является место женщины в христианской Церкви.

Показательно, что в первое воскресенье после Пасхального празднования мы вспоминаем святого апостола Фому, склонного, как мы не раз об этом говорили, не просто подвергать сомнению факт Воскресения Христова, но склонного в полной мере данного ему безусловно глубокого человеческого разума задаваться самыми сложными вопросами об этом величайшем чуде Воскресения Спасителя. А после Фомина воскресенья, которое открывает нам все величие и значение мысли и даже сомнения в духовной жизни человека, после воспоминания о святом апостоле Фоме, являющемся своеобразным символом дерзновенного человеческого ума, не боящегося задавать очень серьезные, почти что великие земные вопросы своему Господу, вот после этого воскресенья Церковь предлагает нам вспомнить о женах–мироносицах. Именно о тех веровавших женщинах–христианках, которые, в отличие от первых мужчин–христиан, сохранили верность Христу, не оставляли Его в самый страшный час Его земной жизни и которые, конечно же, не случайно удостоились великой радости первыми узнать о том, что Христос воскрес.

Мы не видим в этих женщинах тех сомнений, сомнений интеллектуального порядка, которые были так естественны для святого апостола Фомы, да и вообще для многих мыслящих мужчин–христиан. Мы же с вами помним, как подчас непоследовательно развивалась мысль самих апостолов о Христе, какие вопросы они задавали Ему на протяжении всего земного служения. Это было не только маловерие, не столько маловерие, сколько попытка максимально понять сущность Христовой проповеди, сущность Христова служения. Со стороны же женщин таких вопросов как будто бы никогда и не существовало. Те из них, кто следовал за Христом, следовали за Ним молча, до конца. И дело здесь, конечно, не только лишь в восточной ментальности первых женщин–христианок, женщин, привыкших занимать достаточно скромное место в этом мире. Дело здесь, конечно, в том, что женщина, призванная сослужить мужчинам в утверждении на этой земле Церкви, наверно, не может вместить в себя полноту чисто мужской, сомневающейся, мятущейся личности. Чисто женская самоотверженность предполагает способность без оглядки, до конца идти за тем, в кого веришь. Идти за тем, кому хочешь сохранить жизнь и даже готов сопроводить в смерть.

Может быть, в этом–то и заключается различие служений мужчин и женщин в Церкви, что они должны восполнять друг друга, исходя из особенностей как своего мужского и женского характера, так и из того особого призвания, которое имеет как мужчина, так и женщина в сфере Божественного домостроительства. Но не получается ли тогда, что жены–мироносицы потому и были так последовательны и самоотверженны, что не задумывались о Христе, не задумывались о том, что составляет сущность Христовой проповеди. Христова служения?

Конечно же, они о чем–то размышляли. Но я хочу подчеркнуть, что очень часто размышления женщины о жизни носят очень конкретный, я бы сказал, приземленный, житейски–бы–товой характер именно потому, что на женщине очень часто лежит основное бремя этой обыденной стороны жизни. Конечно, они размышляли, но главное их призвание заключалось в том, чтобы не размышлять о Христе, а сопереживать Христу. Не могущая многого знать, многого подчас воспринимать, женщина способна самоотверженно переживать. И вот в этом переживании и открывается подчас то, что не может открыться размышлениям мужчины.

У нас у всех перед глазами опыт нашей распинаемой в XX веке Церкви, в которой почти уже не оставалось мужчин, но все–таки всегда оставались женщины. И несмотря на то, что они склонны были принимать на веру подчас очень даже сомнительные проявления церковной жизни, иногда кажется, что если бы не было женщин. Церковь наша не сохранилась бы и погибла. И вот сейчас, в неделю жен–мироносиц, убеждаешься в том, что то, что обозначилось на заре христианской истории, неожиданно проявилось в один из самых трагических моментов земной истории Церкви, в истории Русской Православной Церкви XX века, когда она лишилась почти всех мужчин, среди которых кто–то погиб за веру во Христа, а кто–то предал Христа. Оставшиеся в Русской Церкви женщины, которых погибало в процентном отношении, наверное, меньше, чем мужчин, в нашей стране, в меру своей слабости, в меру своих действительно, может быть, ограниченных духовных или индивидуальных возможностей через эти страшные годы XX века пронесли верность Христу. Верность Христу, которая, конечно, невозможна без веры во Христа.

И вот сегодня, в неделю жен–мироносиц, которую можно бы было назвать подлинным женским праздником в христианской церкви, в этот день хочется задуматься о значении мужчин в нашей церковной жизни. Ведь и в нашем храме очевидно ощущается, что мужчин — меньшинство. Мужчин не только мало в нашей стране, во всяком случае, меньше, чем женщин, но мужчины умирают раньше, чем женщины. И это проявляет себя в нашей церковной жизни подчас не лучшим образом. И все–таки, как говорит нам сегодняшнее апостольское чтение, Христос и апостолы благословляли прежде всего мужчин взять на себя главное бремя — бремя созидания Церкви. Очень хочется, чтобы в современный наш век мужчины обременили себя пониманием того, что многие результаты их духовной обессиленности женщинам очень часто приходится брать на себя, а это бремена неудобоносимые, и от этого и жизнь вообще, и церковная жизнь в частности, приобретают какие–то подчас недолжные черты.

Мы, мужчины, часто бываем не склонны заниматься свидетельством о Христе через последовательное, продуманное СЛОВО, мы не склонны напоминать людям о том, что жизнь в Церкви — это не тихая заводь, в которой можно обрести уже здесь, на земле, покой, а ведь это поле брани. То самое поле брани, на которое в первых рядах должны идти мужчины. И вот это забвение нами того, что в Церкви, безусловно, мужчины должны нести основное бремя служения, не только священнического, приводит часто к очевидному и не всегда оправданному доминированию женщин в нашей церковной жизни. Вот почему подчас внешнее благолепие храма у нас превосходит духовную и интеллектуальную насыщенность внутри храма. Возлагая на женщин неудобоносимые бремена, мы, сами того не желая, лишаем и себя, и их радости встречи с воскресшим Христом. Но какая может быть радость встречи с воскресшим Христом, когда накануне Пасхи дома женщины так самоотверженно отдаются внешней стороне празднования, украшениям, что не остается у них никакой человеческой радости. Это тоже очень характерная бытовая деталь, в которой открывается неподлинность, неправильность нашей церковной жизни. Действительно, радость первой вести воскресшего Христа была дана женщине. И вместе с тем трудно увидеть в храме радостных, а не озабоченных женщин в процессе подготовки пасхальной службы, а потом в процессе постоянных кулинарных подвигов. Вот так, по существу, в обыденности мы профанируем то, о чем так величественно возвещает нам сегодняшнее евангельское чтение.

Аминь.

08.05.2011