Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Всем нам хорошо знакомо содержание праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы. Хотя евангельское чтение сегодняшнего дня, подобно другим чтениям Богородичных праздников, не связывает нас непосредственно с событиями, о которых мы вспоминаем, следует задаться вопросом: почему в Евангелии так мало рассказывается нам о том, что сопровождало земную жизнь Пресвятой Богородицы? Почему Её присутствие в жизни Спасителя оказывается окутано какой–то своеобразной тайной? Только церковное предание повествует нам о тех или иных эпизодах, связанных с жизнью Пресвятой Богородицы как до вступления на проповедь Её Сына, Господа нашего Иисуса Христа, так и после Его Воскресения и Вознесения.

Трудно, наверно, в полной мере ответить на этот вопрос исходя из того, что в этот мир, дабы преобразить его, должен был прийти. Сам Бог, должен был приобщиться к Своему творению самым непосредственным образом, то есть вочеловечившись, то есть уподобившись одному из сотворенных существ, чтобы сделать возможным не просто спасение людей, но преображение всего человеческого рода. Преображение в том смысле, что Бог и сотворенные Им люди получили возможность глубинно соединиться, а значит, преобразиться по существу. Это парадоксально, но в Своем воплощении, вочеловечении Бог тоже преображается. Он открывается твари в каком–то совершенно новом Своем образе, которого не было у Бога тогда, когда не было грехопадения и когда человек.

сотворенный по образу и подобию Божию, мог общаться с Богом лицом к Лицу. Очень трудно вместить в себя эту тайну Боговоплощения, вочеловечения Бога в этом мире.

Но здесь и являет себя та связующая Бога и творение нить, которой стала Дева Мария. В этом мире должен был появиться человек, именно человек, который по своим качествам должен был превосходить всех людей, живших до него, чтобы оказаться способным вместить в себя сотворившего мир Бога. Рождество Богородицы, Введение Богородицы во храм — это всё события, которые знаменуют собой явление в мире этого совершеннейшего человека. И этим человеком оказывается женщина. Мы очень мало знаем о том, как проходили детские, юношеские годы Спасителя, но проходили они, конечно же, под покровом Его Матери. Точно так же мы не много знаем о том, что было в жизни Пресвятой Богородицы после того, как Она прошла со Своим Божественным Сыном всё Его служение в этом мире и когда Он Её покинул и вознесся на небеса. И как Она, оставшаяся в этом мире совершенно одна, обрела Свою новую жизнь. Своих новых чад в лице святых апостолов и вообще тех христиан, которые в это время стали приходить в Церковь.

Когда задумываешься над Её судьбой как женщины, как матери, то понимаешь, что даже в этом самом главном качестве — супруги, матери. Она должна была разительно отличаться от всех женщин, исполнявших эти земные служения. И трудно нам, и христианам, и не христианам, вместить в себя Её труды. В чем–то Она остается бесконечно одинокой в этом мире. И тогда, когда Её вопреки всем вековым установлениям Ветхозаветной Церкви первосвященник ввел в Святая святых, о чем и повествует праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы, и когда Она пережила не смерть, но успение, покинув этот мир и вернувшись к Своему Сыну во плоти… необыкновенным для всех людей образом. И здесь действительно есть над чем задуматься, потому что при всем том, что Богородицу у нас чтут, чтут подчас даже больше, чем Спасителя, иногда кажется, что подлинного понимания Её служения Церкви в самой этой Церкви не существует.

Нельзя не сказать об этом после того, что пережила наша Церковь в предшествующие недели. Я бы не хотел возвращаться сейчас к тому, о чем мне довелось с вами говорить, о почитании пояса Пресвятой Богородицы, привезенного для поклонения в Россию. Но всё то время, когда происходило это почитание, у меня было такое ощущение, что чем больше и дольше оно происходило, тем меньше в сознании многих из нас проступал подлинный облик Пресвятой Богородицы, в котором, собственно. Она и запечатлела Себя в Церкви.

Вечная Дева, Приснодева, даже в браке не познавшая мужа. Матерь, но Матерь Божия, Чадо Которой — единственное Чадо, необъяснимым образом зачатое. Попытаемся представить себе, что чувствовала Она, я не побоюсь этого вульгаризма, в период своей беременности, когда с Ней случилось такое, когда супруг, даже супруг — праведный Иосиф, скрывал от многих то, что произошло, и даже сам в полной мере с самого начала не мог поверить в то, что это случилось. И Она, жившая со знанием того, что с Ней происходит нечто необычайное. А потом?… Кто из матерей даже может представить себе состояние души родителя, когда он знает, что его ребенок — не просто творение Божие, к которому нужно относиться бережно, трепетно, который без тебя ничего не может, который полностью зависит от тебя, и при этом помнить, что твой ребенок есть Бог? Ну как это можно представить, как это можно описать? Вот, может быть, поэтому Евангелие почти ничего и не повествует нам об этом. Кто, наконец, может представить себе, что переживала Богородица во время трех долгих лет служения Спасителя? Ведь Она возрастала вместе с Ним. И Своим чутким материнским женским сердцем не только сопереживала Своему Сыну в том, что происходило с Ним, но и, подобно Своему Сыну, видела всё несовершенство этого мира и продолжала любить, терпеть, в том числе и тех, кто был рядом… И наконец, не познав в земном смысле этого слова брака. Она стала вдовой. Она потеряла единственного Сына и не имела ничего, кроме Церкви, которая не была и тогда идеальна. Как относилась Она к благоговевшим перед Ней апостолам, памятуя то, что ведь почти все они оставили Спасителя? Как ей можно было, например, переступить через эту Свою человеческую скорбь, человеческую память, когда Она вспоминала Себя оставленной ими рядом с умиравшим Сыном? И тем не менее Она превзошла и это.

Мы, в большинстве своем, имеем опыт если не родительства, то сыновства, ибо мы ведь все чьи–то дети и у многих из нас есть собственные дети. Но как не похож этот наш опыт на то, что пережила Богородица. И какими после этого нелепыми и фальшивыми кажутся все эти, наверно, исторически объяснимые слова, превозносящие Богородицу, превращающие Её в нашем сознании в какого–то сверхчеловека. Которая все способна нести, всех способна простить. Конечно способна, но чего Ей это стоило? И наконец, самое главное, то, чего ожидала Она от тех, кто уже тогда дерзал называть себя христианами, при Её жизни. Она ожидала прежде всего воплощения в них самих того самого идеала жизни, который явил Её Сын и который Она в гораздо большей степени, чем кто–либо из людей, могла воспринять. И что получила Она в последующие века? Почитание, в котором очень часто Богородица предстает перед нами почти как какое–то языческое божество, к которому мы бесконечно обращаемся с бесконечным человеческим «дай, помоги, защити». Не потому что мы вот так по–детски доверчиво Её любим. Ей доверяем, а из нашего чисто человеческого страха, усталости от жизни, от желания найти какого–то еще великого и сильного, пусть даже не земного, но способного помочь нам в нашей земной жизни покровителя. Вот таким образом, потребительски, утилитарно взывая к Ней, мы очередной раз оскорбляем Её, Её, уже при жизни испытавшую в гораздо большей степени, чем мы, что такое человеческая неблагодарность, когда спасающего мир Её Сына этот мир попытался уничтожить. И вот приходят поколения потомков христиан, всё новых и новых, и продолжают галдеть о своих нуждах, обращаясь к Ней. Повторяю, не потому, что они преданы, любят, верят, а потому что хотят они получить покой и благополучие. И ради этого они готовы взывать к любой высшей силе.

То, что происходило в предшествующие недели, не может не вызывать ощущения какой–то безысходности, когда одна из многих исторических реликвий, которая является видимым, зримым знаком земной жизни Богородицы, приобретает для нас характер какого–то сверхмощного амулета, к которому идут все, даже те, кто не причащается, кто не задумывается о церковной жизни по существу, в том числе и о месте в этой церковной жизни Богородицы.

И может быть, весьма красноречивым свидетельством глубинного непонимания нашими современниками смысла жизни и служения Пресвятой Богородицы оказывается то обстоятельство, что когда накануне этого праздника пояс Богородицы покинул пределы нашей страны, ее тут же успели вновь объявить уделом Пресвятой Богородицы. Теперь уже, вероятно, — после того как пояс провезли по территории Российской Федерации. И это несмотря на то, что эту территорию весь XX век заливали кровью православных христиан. А ведь убивая даже самых немощных священников, наши предки по существу убивали Христа. Как же можно с легкостью это забыть, и лишь отстояв суточную очередь к поясу Пресвятой Богородицы, решить, что мы вновь удел Пресвятой Богородицы?! У Богородицы нет просто лучшего места на земле, кроме как Российская Федерация, чтобы ощутить себя дома, которого не было у Нее даже на Святой земле… Домом ее была Церковь. Церковь, которую гнали раньше и так часто профанируют сейчас. И когда разного рода СМИ подсчитывали количество часов, которое люди проводили в очереди у пояса, количество людей, которое стояло в этих очередях, количество жертв этого стояния — более 800 человек попали в больницу в Москве… возникало ощущение какого–то, простите меня, глумления над памятью Пресвятой Богородицы. Я всё ждал, когда же из наших уст раздадутся слова не скажу обличения, но хотя бы недоумения по поводу того, что происходит. И дело даже не в том, что чисто по–человечески мы видели, как по мере развития этого процесса проявлялись наши немощи, когда вдруг появились разные очереди: для здоровых, для больных и, самое главное, для сильных мира сего. Все вы, наверное, видели эти пригласительные билеты, билеты на двоих, позволявшие в любое время проходить к этому поясу.

Мне очень тяжело оттого, что у нас, представителей нашей церковной иерархии, не нашлось адекватных слов, чтобы обозначить ту не очень, может быть, для нас привлекательную духовную правду, которая обнажилась в эти дни. Большинству наших современников не нужен Христос, не нужна Церковь и даже не нужна Пресвятая Богородица, ибо они не знают и не хотят знать суть того, что возвестили Они. Но им нужны гарантии покоя, благополучия, сохранения той отчасти их самих тяготящей жизни, без которой они, конечно же, обойтись не могут. А эта жизнь — без Христа, вне Христа, а значит, и вне памяти о Пресвятой Богородице. И никакими реликвиями, никакими поясами невозможно отмахнуться от того очевидного факта, что 20 лет свободной проповеди о Христе показали нам, как слабо отзывается эта проповедь среди наших современников. Не только потому, что их души очерствели, но и потому что мы, в том числе и мы, современные христиане, призванные являть собой образ Церкви Христовой, так не похожи на тех христиан, с которыми еще до Своего успения смогла все же обрести покой и радость Пресвятая Богородица.

Аминь.

04.12.2011