Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Прозвучавшая сейчас притча о злых виноградарях обращает нас, как, может быть, не многие притчи Господни, к размышлениям о нашей церковной жизни. Даже более того: наверно, в первую очередь эта притча обращена к священнослужителям — всех времён и всех христианских народов. Как правило, мы воспринимаем эту притчу как рассказ о том, что было до того, как в мир пришёл Спаситель. Тогда виноградник предстаёт перед нами как народ Божий, в котором возделывалось Божественное Откровение через воплощение его в жизни людей. Ну а те, кому доверен этот самый виноградник, предстают перед нами как священники и учителя народа Ветхого Завета. И Христос имел в виду вполне конкретные события ветхозаветной истории, когда вспоминал прежде всего пророков, побивавшихся камнями в Израиле так часто и так регулярно, и, конечно, предупреждая апостолов о Своей грядущей участи в этом мире и участи основываемой Им Церкви, имел в виду Господа Бога и Себя Самого, посланного Небесным Отцом, как открылось апостолам в дальнейшем, тоже на смерть. Здесь и обращённость в прошлое, и одновременно размышления о будущем.

Кажется, не только Ветхозаветная, но и Новозаветная Церковь — увы — была предопределена к тому, чтобы в новом уже винограднике Новозаветной Церкви появились те недолжные делатели, которые не просто, сами, может быть, не отдавая себе в этом отчёта, методично извращали веками то первоначальное данное Господом Откровение, но, узурпировав своё право толковать это Откровение, методично уничтожали тех, кто ставил под сомнение безошибочность их толкования. А на самом деле тех, кто, как и в Ветхом Завете, воспринимал это Откровение по существу, жил этим Откровением, а не жил за счёт этого Откровения, как хорошо умеют делать «учителя народов священных» самых разных времен, предлагая Божественное Откровение прежде всего для того, чтобы жить за счёт него совсем даже никак не связанной с этим Откровением жизнью.

И мы без труда найдём аналогии в истории последующей Церкви — и средневековой, и Церкви Нового времени, — примеры того, как часто те, кто выступал от имени Бога, в этой же самой Церкви попирали этого Бога. Апогеем этого попрания Бога в Церкви стало то, что случилось на этой земле со Спасителем, когда действительно вот эти узурпаторы духовной власти Церкви не побоялись убить даже Самого Господа, пришедшего к ним. Да, Христа распяли две тысячи лет назад — в прямом смысле этого слова, но продолжали и продолжают распинать, прежде всего в той Церкви, которую Он основал, все последующие века. И главными распи–нателями Христа оказываются, как и в прежние времена, те, кто гордится своей принадлежностью к Церкви, те, кто выступает от имени Церкви, те, кто ощущает себя исполняющими волю Божию. Потому что для тех, кто пребывает вне Церкви, распять Христа не представляется такой уж актуальной задачей. Они либо сознательно против Него, либо глубоко индифферентны, равнодушны в отношении к Нему. А вот те, кто выступает от Его имени, но при этом проповедует то, что Сам Христос отвергал, оказываются в сложном положении, ибо им нужно быть всегда готовыми, постоянно используя образ и авторитет Христа, к радости их, физически не присутствующего часто рядом с ними, но живущего в Церкви незримо, духовно, мистически, строить жизнь таким образом, как будто Христа никогда не было ни в этом мире, ни в этой Церкви. Подменяя ясные, очень в чём–то простые, а поэтому так трудно выполнимые заповеди Спасителя какими–то своими умозрениями, за которыми стоит по существу только одно — нахождение способа подменить Церковь Христову на церковь кого–то другого, кто, может быть, даже изначально противостоял Ему.

Но вот даже сейчас, когда я говорю об этом, возникает вопрос: «Ну а о ком же идёт речь?». Да прежде всего о нас с вами. Потому что мы как христиане — и мы не можем этого не признать — не ощущаем себя Церковью. Да, иногда мы находим отдохновение в церковной службе, в молитве, в общении со своими братьями и сёстрами во Христе, но природу этого отдохновения ещё нужно понять. И может быть, здесь ничего больше, кроме дурной психологии, замыкающей нас, наоборот, на наш собственный какой–то мир, нет. Но по существу доминантой нашей жизни в Церкви часто является подспудное желание сделать жизнь в Ней гораздо более облегчённой и спокойной, о чём мы уже не раз с вами говорили последнее время. А значит — Церковью, не способной быть тем, к чему она предназначена. И вот что поразительно: очень часто не те, кто в Церкви учит, а кто в Церкви вроде бы учится, — не пастыри, а пасомые устремляются именно в том направлении, в котором им предлагается такой облегчённый, адаптированный для каждого антихриста вариант христианства, в котором уже всё произошло и «всё будет хорошо».

А между тем сегодняшнее Евангелие напоминает нам о том, что почему–то именно те, кто не забывал подлинного Откровения Господа, именно в Церкви и получали подобного рода ответ на свои призывы хранить верность Богу — гонениями, плахами, кострами, расстрельными рвами и т. д. Сейчас, кажется, другое время. Кровь праведников хотя и проливается, но всё–таки это бывает крайне редко. Чаще всего тех, кто напоминает нам о подлинном Откровении Господнем, кто приходит в наш виноградник, который мы так усиленно пытаемся превратить в какую–то языческую оранжерею собственных радостей, собственного тщеславия, чаще всего их уже не убивают — их предпочитают игнорировать, маргинализовывать, выставлять в качестве тех, кто, конечно же, предлагает какой–то неправильный вариант церковной жизни: тяжёлый, сумрачный, а вот не такой жизнерадостный.

И вот здесь возникает очень серьёзная проблема уже нашего современного мира. Как бы то ни было, мы с вами являемся потомками тех, кто жил жизнью не просто бездуховной, не зная Христа, но жил ещё к тому же жизнью очень трудной — в материальном, социальном, психологическом плане. Целыми поколениями владело подспудное ощущение того, что В жизни ничего хорошего ожидать не приходится и нужно просто выживать и спасаться. Жили мы в ощущении всеобщей проголоди, В ощущении всеобщей бедности, в ощущении того, что ничего в нашей жизни существенно не изменится. А когда все кругом лгут и живут в бедности, это уже начинает казаться нормой, это уже становится привычным.

И вдруг жизнь наша стала меняться. Лжи, наверное, меньше не стало, просто она стала более изощрённой и более многообразной, плюралистичной. Лгать теперь можно по–разному, а не В одном идейном русле. И люди стали жить по–разному — бедно и богато, и многие чувствуют и страх, и раздражение, и усталость и, самое главное, стремятся к одному — чтобы их оставили в покое, хотя бы в Церкви. Хотя бы в Церкви остаться такими, какими они были до того, когда пришли В Церковь. И вот здесь происходит страшная профанация. Действительно, люди, мало что знающие и пережившие В плане духовном, люди в то же время глубоко несчастные и во многом обделённые, приходят в Церковь как в так называемую тихую заводь. А если эта тихая заводь предлагает им ещё и какие–то серьёзные впечатления, потрясающие не глубины души, а будоражащие какие–то поверхностные эмоции, когда эта Церковь создаёт у них иллюзию стабильности, приобщённости к чему–то «несокрушимому и легендарному», чего, может быть, в жизни нет, но чего очень хочется, возникает ощущение того, что действительно Церковь в мире сем состоялась и можно спокойно почивать на этих лаврах наконец–то утвердившейся, победившей в этом мире Церкви.

Может быть, эта конструкция и напоминает Церковь по своему внешнему виду. Но Церковь ли это тех, к кому была обращена сегодняшняя притча? Церковь ли это тех, кто, услышав сегодняшнюю притчу тогда, две тысячи лет назад, пошёл тем же самым путём, что и пророки? Я имею в виду апостолов и всех тех, кто не по названию, а по существу стал их преемниками на протяжении многих веков церковной жизни. Вот вопрос, которым мы должны задаться. Но при этом мы должны помнить то, что не надо искать подлинной Церкви где–то, помимо нас. Церковь — это мы. И она такая, какими являемся мы. Поэтому каждый человек, задаваясь серьёзным и очень важным вопросом о том, а не профанирует ли он церковную жизнь в этом мире, не стал ли он поборником тех, кто гнал пророков и праведников, должен обращаться к себе самому. И задавать себе вопросы вполне определённые: а живёт ли в нём Христос, а живёт ли в нём христианин? Посмотрим ещё раз друг на друга и задумаемся над тем, почему наша Церковь так часто не напоминает Церковь Христову. Да потому что мы сами так редко напоминаем настоящих христиан. Будем же жить, не обольщаясь собой, преодолевая себя, и идти тем самым путём, о котором постоянно напоминали гонимые пророки и праведники, гонимые именно за то, что не позволяли людям жить в ощущении пребывания в Церкви, забывшей Бога.

Аминь.

22.09.2013