Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Неделя о Страшном Суде уже практически вплотную подводит нас к началу Великого поста — времени, которое должно подготовить к какому–то качественному изменению в нашей жизни, которого, увы, как правило, не происходит и Великим постом. И вот в который раз уже мы слышим Евангелие о Страшном Суде, в общем–то, отдавая себе отчет в его смысле духовном, смысле, открывающем нам очень редко приподнимаемую даже в Евангелии завесу между нами и жизнью будущего века. Сегодняшнее евангельское чтение предлагает нам ясное представление о том, что есть праведность, облекая его в форму образов очень выразительных и вместе с тем легко представимых для современников Христа.

«Овцы» и «козлища» в образах, в которых человечество предстанет перед Христом на Страшном Суде, олицетворяют собой хорошо известные ветхозаветным иудеям, издревле занимавшимся скотоводством, качества этих домашних животных, которые вполне применимы и к представителям человеческого рода. Смирение, незлобивость, благодарная обращенность на обихаживающих их людей, характерные для овец, резко контрастируют с лукавством, упрямством, злобностью по отношению к человеку, которые нередко бывают присущи козам и, в особенности, козлам. Эти качества домашних животных, проявляющиеся и в характерах людей, конечно же, во многом предопределяют весьма различные жизни этих людей, значительно отличающиеся отношения этих людей как к Богу, так и к ближним.

А между тем именно конкретные отношения каждого конкретного человека к Богу и ближним и определят его участь на Страшном Суде. При этом Христос, не требуя от человека каких–то сверхчеловеческих деяний, конкретными проявлениями милосердия, сострадания и любви обусловливает исполнение человеком главных заповедей Божиих, от которого зависит приобщение человека к сонму овец или сонмищу козлищ на Страшном Суде.

Христос говорит, не только в Своих словах, а во всей Своей проповеди, во всей Своей земной жизни, — Он говорит нам о любви к ближним. И в конечном итоге, если мы задумаемся о смысле этого Евангелия, — оно может быть выражено просто, очень лаконично. Чтобы не оказаться в стане козлищ, которых не Бог отвергает, но которые сами отвергаются от Бога, нужно быть способным любить своих ближних. Но когда мы по существу задумываемся об этом, нам приходится констатировать, что любви к ближним нам всем как раз и недостает. И что же делать? Притча о Страшном Суде — это не какая–то страшилка или триллер, призванный взбудоражить, потрясти наше воображение. Но это констатация не столько страшной, сколько грозной реальности, которая неминуемо ожидает нас всех в конце этого мира, в конце существования всего того творения, в котором мы родились, жили и в котором нам предстоит умереть, после чего мы и предстанем перед Господом окончательно и бесповоротно.

Это, конечно, будет Страшный Суд, но страшный именно потому, что на нем мы увидим себя в своем подлинном духовном состоянии, чего мы, как правило, последовательно избегаем, живя на земле, посещая храм и даже каясь на Исповеди. И, вероятно, многим христианам именно на Страшном Суде суждено будет открыть для себя страшную правду о том, что их религиозная вера, возможно, сопровождавшая их на протяжении всей их земной жизни, не была верой подлинно христианской. Ведь подлинная вера возникает у человека не тогда, когда он от счастья, от страха человеческого, от обиды своей вдруг начинает обращаться к Богу, прося Его утешить, успокоить, даровать некое равновесие, а тогда, когда человек понимает, насколько он несовершенен, когда человек становится, грубо говоря, невыносим самому себе и при этом понимает, что у него нет никаких собственных сил преодолеть собственную немощь. И вот тогда человек начинает взывать к Господу Богу, Который всегда пребывает рядом со всяким искренне взыскующим Его человеком прежде всего в лице его ближних, не обязательно больных и немощных, а, может даже, здоровых и успешных, к которым подчас отнестись по–христиански еще более тяжело, чем к больным и страждущим.

Ведь столь выразительно обозначенная в сегодняшнем евангельском чтении проблема разделения людей на овец и козлищ связана не с тем, что Бог проводит какую–то духовно–нравственную селекцию людей. Эту селекцию проводят они сами собой, в течение всей своей жизни. И когда мы приходим на встречу с Богом, мы приходим с тем, что мы обрели в этом мире. Если нет у нас в активе ничего, кроме зависти, равнодушия, лени, жестокости, то встреча с Богом становится для нас невыносимой. А когда в течение своей жизни мы действительно пытались отнестись к нашим ближним по–христиански, когда мы хотя бы иногда вспоминали, что Бог к нам приходит не в виде иконописных изображений, не в виде наших размышлений о Нем, а в качестве конкретных людей, которые попадаются в нашей жизни, и мы были готовы хотя бы иногда дать почувствовать им, что, общаясь с ними, мы обращаемся к Богу, то тогда встреча с Богом для нас становится совершенно естественной и желанной.

Аминь.

23.02.2014