Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Сегодняшнее евангельское чтение нами было прочитано или услышано уже не один раз. И здесь, в стенах этого храма, мы размышляли над этим евангельским рассказом. И, казалось бы, уже все основные очень глубокие темы, которые присутствуют в нём, нам ведомы. И тем не менее из года в год, из века в век этот текст, звучащий в православных храмах, остаётся во многом без должного отзвука в сердцах очень многих. Проходят времена, меняется ситуация — историческая, общественная, культурная, экономическая, и этот текст приобретает всё новые и новые смыслы. Но вечный его смысл остаётся неизменным. Я не буду вам говорить о том, что, конечно же, изначально перед нами разговор человека, во многом не определившего своё отношение ко Христу. Ведь, как вы понимаете, начинает он этот разговор, искушая — вопрошая и вместе с тем испытывая — Бога. Но важно то, что в процессе разговора этот человек переживает очень глубокое, может быть, даже в чём–то неразрешимое для него самого противоречие.

И вот здесь мне бы хотелось обратить ваше внимание на самое главное. Мы много размышляем в своей жизни о Христе. Мы даже периодически задумываемся над тем, а как хорошо было бы взять и задать Ему вопрос о том, что для нас значимо, что нас мучает. Но вместе с тем, отдаём ли мы себе отчёт в том, насколько — не скажу даже страшно, а насколько для нас самих было бы неудобно подойти ко Христу, задать Ему, глаза в глаза глядя, свой вопрос — вроде бы значимый для нас, искренний, а потом вдруг убедиться в том, что этот вопрос разоблачает нас самих в нашем не только незнании Бога, а нежелании Его знать? Ведь очень часто наши отношения со Христом потому и оказываются продолжительными и, как нам кажется, глубокими, что непосредственно с Богом мы почти никогда и не общаемся. А значит, у нас остаётся возможность строить какие–то иллюзии по поводу себя самого, по поводу нашей веры. Но вот окажись мы лицом к Лицу со Спасителем — с Тем, Кто знает о нас абсолютно всё гораздо лучше, чем мы сами знаем, чем нам бы хотелось, чтобы кто–нибудь знал, и даже Господь Бог. И происходит какое–то жуткое постижение самих себя чаще всего ведь именно в немощах.

И вот нечто подобное произошло тогда с этим богатым человеком. Он подошёл ко Христу как человек к человеку, оставляя за собой возможность и даже право искушать своего собеседника, ставить его в затруднительное положение, испытывать его, проверять его на подлинность его собственной жизни. Ну и опять–таки, как нередко бывает в Евангелии, мы видели, как прозревающий суть вещей и суть людей Спаситель, с одной стороны, как будто совершенно по–детски непосредственно, просто, а с другой стороны — убийственно просто для этого совопросника отвечает на его вопрошание. Он произносит хрестоматийные слова, которые ведомы всем — слова о том, что нужно человеку, для того чтобы спастись. Он говорит о соблюдении заповедей. Всем это ясно. Как и нам с вами ясно то, что для спасения нужно соблюдать то, что мы соблюдаем не всегда, или не соблюдаем вообще, или стараемся делать вид, что мы это соблюдаем. Так было во все времена. Ничего нового.

Но надо сказать, что человек, вопрошающий Христа, уже при первых словах разговора, видимо, почувствовал, что он попал в ситуацию куда более для него сложную, нежели ожидал. И он, надо полагать, в достаточной степени искренне говорит о том, что заповеди–то он соблюдает. В этом отношении он может быть в себе уверен. Видимо, это действительно так, потому что разговор сразу приобретает другой характер. Христос и не ставит под сомнение то, что этот человек соблюдает все заповеди. А значит, стремится к совершенству.

Или — что ещё было бы гораздо искусительнее для него — пребывает в ощущении, что он обрёл совершенство. Просто Он обращает его внимание на то, что полнота совершенства для этого человека связана с необходимостью расстаться со своим богатством.

Надо сказать, что в постсоветское время эта тема воспринимается гораздо более поверхностно, чем даже в советское. Как только мы слышим утверждение Христа, обращенное к этому праведному человеку, о том, что ему для совершенства необходимо расстаться с богатством, то сразу испытываем чувство облегчения. Ну, всё ясно — он, в отличие от нас, богат. Да ещё и не хочет с этим богатством расстаться. Христос его и разоблачил. И как хорошо, что мы не богаты. И хотя заповеди мы особенно и не стремимся соблюдать, для нас совершенствование открыто самым простым и ясным способом. Расставаться ни с чем не надо — только немножечко соблюдения заповедей. Ещё один из тех — мелькающих пред нашими глазами богатых и благополучных людей — пострадал. А мы, бедные, и злобные, и завистливые, якобы ратующие за справедливость, — опять–таки Богом отмечены!

Нет, всё гораздо хуже. Не богатство как таковое является препятствием ко спасению. Не наличие даже материального богатства, а вот то самое ощущение довольства собой, ощущение сытости, пресыщенности жизнью мешает человеку в духовном плане. И может быть, главное богатство этого человека заключается не в том, что у него есть материальное богатство, а в том, что он давно уже свыкся с мыслью о том, что он соблюдает все заповеди, а значит, в принципе, уже совершенен. И он говорит со Христом, задавая Ему, по сути дела, для самого себя лишь риторический вопрос. И Христос, упомянувший о богатстве этого человека, ставит его перед пониманием того, что никакого совершенства в его жизни, видимо, в обозримом будущем не будет. И он печалится. И уходит, наверное, опечаленный ещё и тем, что весь его лукавый в чём–то разговор со Спасителем ничего, кроме его собственной немощи, не обнаружил.

Здесь Христос, как будто заглядывая в будущие времена, предостерегает нас от примитивных решений одного из главных вопросов жизни. Да, человеку богатому, человеку, привязанному к миру сему, очень трудно войти в Царство Небесное, потому что в глубине души оно ему не нужно — ему и так хорошо в царстве земном. Независимо даже от меры его материального богатства. Однако слова Спасителя нам следует обратить и к самим себе, ибо при нашей, в общем–то типовой, интеллигентской бедности нам ведь тоже легко впасть в искушение удовлетворенности собственной жизнью, горделиво скромной, демонстративно бедной, нарочито одухотворенной, а потому не побуждающей нас алкать и жаждать Правды Божией. И поэтому для нас с вами тоже трудно войти в Царствие Небесное. Ибо в царствии земном мы уже адаптировались в понимании того, что именно мы, смиренные мыслящие православные христиане, в отличие от основной массы окружающих людей, пребываем в перманентном совершенстве бедности. Другое дело, что это может ничего не стоить при встрече с Богом. И появись Он сейчас перед нами и вступи мы сейчас с Ним в разговор, нам бы пришлось, даже не имея материальных богатств героя сегодняшнего евангельского рассказа, в печали отойти от Спасителя, понимая, что мы к совершенствованию вообще даже и не стремились.

И надо сказать, что апостолы, видимо, понимают глубину слов Спасителя. Они вдруг оказываются в смятении и задают такой, вроде бы даже в смысловом отношении не связанный с предыдущим разговором, вопрос: «А как же тогда спастись человеку?». Да, они углядели суть того, о чём говорит Спаситель. Если всё то, что тебя привязывает к миру, даже в контексте праведной жизни может быть твоим соблазном, как же не искуситься? И тут Христос говорит о самом главном — о том, что человеку на самом деле своими силами спастись невозможно — ни праведному, ни грешному. Спасает только Господь. По неизреченной, по неведомой милости Своей, обращённой к нам.

Будут проходить века церковной жизни, и Церковь будет действительно во многом преображать людей. Но этот процесс будет всегда компенсироваться одним очень серьёзным обстоятельством — способностью людей очень легко успокаиваться в ощущении собственной праведности, полноценности собственной духовной жизни, которая на самом деле будет для них тем самым богатством, что станет средостением между подлинным путём к Богу и хождением по замкнутому кругу собственной псевдоправедности. Нужно жаждать обрести Бога, а значит, нужно быть готовым к тому, что мы постоянно будем саморазоблачаться перед Ним и лишаться способности наконец успокоиться в ощущении того, что мы исполняем все заповеди «от юности своея», или «от зрелости своея», или «от старости своея», как чаще бывает с нашими современниками, и тем самым обретаем для себя жизнь вечную. Нет, даже исполняя все заповеди «от юности своея», можно всё это обесценить чувством довольства собой.

Это чувство — одно из самых глубоких в человеке. Да, естественное чувство компенсации за те разочарования, неудачи, потрясения, которые испытывает любой человек. Люди надмеваются собой лично, надмеваются кругом своих близких, ближних. Можно даже надмеваться своей собственной приходской общиной. Можно надмеваться собственной Церковью: Православной, Римо–Католической, — какой угодно. Можно надмеваться даже тем, что ты христианин как таковой. А между тем христианином может ощущать себя только тот человек, который постоянно ощущает главный дефицит этой земной жизни — дефицит Бога в этом мире.

И Бог приходит в этот мир через нас. И вот только тогда будет полнота в нашей жизни, когда мы решимся прийти к Богу с тем, что у нас есть, не обольщаясь собой, допуская, что Бог потребует от нас очень многого — чего, собственно. Он и требует, как оказывается, от своего совопросника в сегодняшнем рассказе, и в то же время будучи готовыми к тому, чтобы хотя бы попытаться сделать то, что предлагает нам Господь. Где–то в своём подсознании мы очень часто — лучше, чем делаем вид — знаем, что Господь может потребовать от нас чего–то такого, чего нам очень не хочется делать. Поэтому мы и придумываем разного рода способы имитации общения с Богом через всё — даже подчас через свою храмовую молитвенную жизнь. А предстать перед Ним открыто и честно такими, какими мы являемся, оказывается для нас — особенно обладающих большим стажем церковной жизни — подчас очень трудным делом.

и вот здесь мне хочется завершить разговор с вами напоминанием о том, что с приходом нас в Церковь, с приходом нас в ту или иную приходскую общину, с ощущением себя в этой общине как в сообществе собратьев во Христе мы не завершаем, а только начинаем наш путь на встречу с Богом. И эта встреча для каждого из нас будет большим испытанием, готовиться к которому нужно только одним образом — быть искренним в отношении к Богу и ближним и ни в коем случае не надеяться на то, что довольство самим собой станет свидетельством нашего преображения уже в этом мире. Только искание Бога, алкание правды Божией и позволит нам остаться христианами, пребывая в какой бы то ни было приходской общине, пребывая в какой бы то ни было Поместной Церкви. Ибо опыт церковной жизни уже, наверно, многим из нас показал, что Бога можно потерять как пребывая в Церкви, так и пребывая в мире. Ибо это великое чудо и великое таинство — быть в общении с Богом. Будем надеяться, что сегодняшняя евхаристическая молитва, сегодняшнее причащение позволят многим из нас ощутить вот это реальное присутствие Бога с нами и в нас.

Аминь.

27.01.2013