Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Во время Страстной седмицы мы не раз говорили о том, насколько самые лучшие, самые верные ученики Христовы — апостолы — были подчас не в состоянии понять Его, были не в состоянии разделить с Ним бремя Его скорбей, бремя Его страданий, насколько по–человечески пытались они «перекроить» для самих себя Господа Бога. И вот это непонимание самыми близкими служения Христова, Его проповеди, непонимание теми, кто уже тогда составлял Церковь Христову, прообразовало для нас то обстоятельство, которое будет сопровождать жизнь церковную многие и многие века.

Действительно, далеко не всегда даже сами христиане будут проникаться сущностью учения Христова. Далеко не всегда Христос будет находить в своих верных тех, с кем Он действительно может разделить великую и трудную миссию спасения этого мира. Говорили мы и в прошлое воскресенье о том, что даже после Воскресения Христова собравшиеся «страха ради иудейска» апостолы, конечно же, сомневались, конечно же, смущались от того, что произошло тогда. Настолько происшедшее не укладывалось в привычные, сложившиеся у них в контексте Ветхого Завета представления о Мессии. Говорили мы и о подвиге святого апостола Фомы, который, наверно, смущаясь и сомневаясь не менее других, в тот момент оказался более других способен искренне вопрошать Бога о том, что составляло предмет его сомнений. Он не пытался, подобно многим из нас — так называемым верующим людям, — скрывать свои сомнения ни от самого себя, ни ОТ Господа Бога. И получил их разрешение самым наглядным образом.

Но всё то, о чём мы говорили и размышляли в Страстную неделю, всё то, что составляло предмет наших размышлений и в Пасхальные дни, как будто оставляло в стороне удел тех, память кого мы празднуем сегодня — удел жён–мироносиц. То есть, правильнее сказать, тех не учеников, а учениц Христовых, которые были рядом со Христом даже тогда, когда почти все ученики Христовы оставили Его. Действительно, случилось так, что именно женщины–христианки проявили наибольшую последовательность, наибольшую верность Христу. Почему же это произошло? Вряд ли они лучше апостолов понимали суть Христовой проповеди. Скорее всего, всё–таки нет. Осмысление, понимание, вообще рефлексия как таковая всё–таки более свойственны мужчинам. Но женщинам свойственно нечто другое — способность безоглядно, самоотверженно, руководствуясь часто лишь своим сердечным переживанием, очень последовательно воплощать в жизни то, что для них дорого, что для них значимо.

Можно предположить даже, что, не вмещая в себя, конечно же, во всей полноте представление о Христе как о Богочеловеке, они шли за Ним, прежде всего сопереживая Его человеческим, земным страданиям, не задумываясь о большем. Близкому им человеку было плохо, близкого им человека хотели убить, и они не могли оставить Его одного. И вот в этой — ещё не прошедшей через горнило богословского осмысления — вере жён–мироносиц проступало нечто, очень значимое тогда.

Мы по собственному опыту знаем, как наши размышления, как наши рефлексии часто дают нам санкцию для того, чтобы не поступать в жизни так, как мы на самом–то деле считаем должным: мы ищем объяснение, обоснование собственной слабости, собственной неправды в разного рода высокоумных размышлениях. А ведь часто служение Истине предполагает последовательный и безоглядный поступок. И вот такой поступок совершили христианки, в отличие от христиан. И им открылось первым то, что Христос действительно воскрес. Они шли — опять–таки очень по–человечески, очень по–женски сострадательно—умащать уже тронутое тлением, как казалось им, тело Христово, и не обрели его. А обрели, по сути дела, весть о Воскресшем Христе. Им открылось то, что впоследствии многие века будет осмысляться целыми поколениями богословов. Открылось в конкретном зримом опыте, который, конечно же, они и осмыслить–то не смогли тогда. Но это была величайшая награда им за их веру, это было величайшее счастье им за то, что в верности этой сохранили в сердце своём Христа, тело Которого терзали на Кресте.

И вот в сегодняшний день вслед за, может быть, самым типологически по–мужски мыслившим апостолом Фомой с его сомнениями, с его рефлексиями над самим собой мы вспоминаем тех, кто не мыслил и не рефлексировал, а только сострадал и любил. Уже общим местом в наших проповедях–проповедях, которые говорятся именно в нашей Русской Православной Церкви, — стало напоминание о том, что подвиг жён–мироносиц происходил на наших глазах в советское время, когда именно женщины — часто женщины, не имевшие серьёзного образования, серьёзных знаний, — продолжали, в отличие от мужчин — умных или глупых, образованных или необразованных, — хранить верность Церкви. И этими новыми жёнами–мироносицами Церковь сохранялась в самые мрачные советские годы. Да, это действительно было так. Но так не должно было быть. Мы понимаем, что в те страшные годы потому женщины превалировали в Церкви, что убивали больше всего и прежде всего мужчин. Убивали, репрессировали, изымали из церковной жизни — именно тех мужчин, которые были способны отстаивать свою веру. И их действительно не осталось в Церкви.

Сейчас, обращаясь к вам, мне отрадно видеть, что доля мужчин в нашей приходской общине всё–таки больше, чем она была в советское время в приходах нашей Церкви, хотя мужчин в целом в нашей стране по–прежнему меньше. И почему так значимо говорить об этом в неделю жён–мироносиц? В неделю, когда мы можем наконец забыть о служении мужчин–христиан и говорить только о служении женщин–христианок. Да, прежде всего об этом нужно говорить сейчас и именно нам, что вот это преобладание женщин над мужчинами во всех сферах жизни, в том числе и в сфере церковной, привело к в чём–то очень нездоровому состоянию этих сфер жизни. Не под силу одним лишь женщинам нести на себе те бремена, которые должны нести прежде всего мужчины. И в данном случае, несмотря на традиционно упоминавшуюся в русской культуре женственность русской души, мы должны признать, что жёнам–мироносицам в Русской Православной Церкви, наверное, повезло всё–таки меньше, чем жёнам–мироносицам в других Поместных Церквах. Ибо не только мужчин в нашей Церкви было и остаётся меньше, чем женщин. Но эти мужчины часто не исполняют свой долг быть прежде всего той частью Церкви, которая мыслит, которая проповедует, которая миссионерствует, которая катехизирует. Но во всех перечисленных мной сферах, вы это прекрасно понимаете, как и в сфере богослужения, мужчины должны играть первую роль. И любая женщина, в конце концов, полагается на мужчину. Как полагалась на Своего — заметьте, не на земного супруга, а Сына — Иисуса Христа, Пресвятая Богородица, вмещая в Своё материнское сердце все, как сказали бы многие современники, «странности» поведения собственного Сына, вмещая в Своё сердце то, что не могли вместить даже лучшие ученики Христовы, в том числе, надо полагать, и жёны–мироносицы. Любая жена–мироносица должна ощущать рядом с собой мужчину, осуществляющего апостольское служение. И не важно принципиально, кем он будет — священником, мирянином, супругом или братом. Он должен быть прежде всего христианином, который поможет христианке исполнять свой долг перед Богом, а это всегда для женщины так же тяжело, как и для мужчины.

Церковь нашу основал Господь Иисус Христос, Который пришёл в этот мир всё–таки как мужчина, приняв на себя именно мужское человеческое естество. Но это было бы невозможно, если бы в мире не жила ещё до Его Рождества, до Его вочеловечения женщина. Своей личной святостью превзошедшая всех людей — и женщин, и мужчин, — которые жили до Неё. И вот в этом поразительном синтезе святой женщины, одарившей Бога человеческим естеством, и Самого Бога, пришедшего в этот мир как Богочеловек Иисус Христос, заключается то, что в Церкви каждый мужчина и каждая женщина, исполняя ему одному данное предназначение, могут реализовать себя В той полноте, которую часто многие люди в жизни своей земной попирают, разрушают и профанируют. Будем оставаться в Церкви самими собой — мужчинами и женщинами, — живущими конкретной, своей, в чём–то неповторимой жизнью. Не будем пытаться превращать Церковь в сообщество каких–то сверх–или недочеловеков. В конкретном переживании себя в своих добродетелях и немощах в Церкви, в своём качестве — мужчины или женщины, мы только и сможем реализовать В полной мере тот талант, который дан каждому из нас Господом Богом.

Аминь.

19.05.2013