Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Очередное воскресное евангельское чтение, которое прозвучало сейчас, очередное по отношению к тому самому Пасхальному Евангелию, которое действительно открыло нам великую истину нашего спасения — Воскресение Христово, возвращает нас к нашей повседневной, к нашей обыденной церковной жизни, в которой непонимание людьми Бога и безмерная любовь Бога к людям постоянно присутствуют в качестве существа церковной жизни. И сегодняшний рассказ, всем нам хорошо знакомый, при внимательном размышлении о нём открывает нам очень выразительную даже в каких–то конкретных бытовых деталях картину Церкви, впервые являющейся людям, подсознательно чающим встречи с ней, часто не способным сразу осознать момент, когда эта встреча происходит.

Показательно, что собственно Церковь начинает являть себя миру с того момента, когда Христос со Своими учениками вступает на путь проповеди. Спаситель уже не один, с Ним Церковь — первая Церковь, которую составляют апостолы. И вот они, придя в самарянскую землю, где им как иудеям довольно сложно не то что осуществлять проповедь, а просто даже передвигаться во враждебном окружении, оставляют Христа одного, исходя из совершенно естественных, по–человечески вполне понятных причин — у них кончилась пища. И они идут к в общем–то враждебно настроенным им самарянам, чтобы приобрести у них, наверняка по завышенным ценам, какую–то необходимую им провизию. А Христос остаётся один.

и вот, оставшись в одиночестве, Христос встречает сама–рянку. Видимо, это была в достаточной степени ординарная по своей жизни женщина, и личная её жизнь была подобна личной жизни многих женщин из среды тех народов, которые окружали ветхозаветный Израиль. И хотя самаряне и исповедовали веру в Единого Бога, нравы их мало чем отличались от нравов языческих народов. Отсюда эти странные пять мужей. И неожиданно самарянка встречает иудея, который вдруг начинает беседовать с ней. Сначала просит у неё воды, что более или менее понятно, хотя и несколько дерзновенно. Мы должны отдавать себе отчёт, что иудеи, встречая самарян, делали то, что делают сейчас ортодоксальные хасиды в отношении неиудеев в Израиле — не только не общались с ними, а демонстрировали своё неприятие. Вот почему она так удивляется вопросу, естественному, казалось бы, обращённому к ней, по поводу воды. А потом Христос начинает говорить о какой–то другой воде, которой Он может напоить её. Она сначала искренне не понимает, о чём идёт речь, а потом — обратите внимание — наивно радуется возможности получить от Него воду, после которой она уже не будет жаждать и уже может не ходить к этому источнику, освященному памятью о праотце Иакове, ни к какому другому источнику, ибо будет вода другого рода, которая не будет требовать никаких усилий для её обретения.

Понимаете, вот в этом образе — сначала непонимание: «Что за вода? Какая вода? У Тебя даже нет ёмкости, чтобы Ты мне достал воду. А, оказывается, от воды, которую Ты употребляешь, не будешь жаждать? Вот этой–то воды и надо! Давай. И к колодцу ходить не надо будет, — что перед нами, как не вечная проблема любого человека с церковной жизнью? Непонимание, потом надежда, что некая новая жизнь, становящаяся доступной через особого рода воду, то есть жизнь церковная, что эта самая жизнь решит все проблемы, и, конечно же, глубокое разочарование от того, что так не бывает никогда и нигде. Но она уже увлечена проповедью и уже готова привести с собой даже мужа, то есть очередного мужа, с которым жизнь у неё, наверняка, не такая уж лёгкая, не такая уж радостная, который, может быть, будет вразумлён этим странным проповедником и будет напоён той водой, которая сделает, по крайней мере его уход от этой женщины невозможным.

Опять перед нами классический набор надежд, надежд на то, что, утоляя в Церкви вроде бы духовную жажду, мы будем одновременно удовлетворены, насыщены во всех отношениях. И далее действительно разговор о сущностном, о том, что не только самарянка, но даже иудеи–апостолы понять не могли. Что Богу нужно поклоняться не там или сям, не в Иерусалиме или в Самарии, у этого источника, а в Духе и Истине. Вот уж действительно откровение для многих наших современников, которые, иногда кажется, обезумели в желании совершать паломнические поездки и обходить все святые места, теряя на этом пути часто остатки собственного благочестия. Задумаемся над этим — что открывает Господь самарянке, которая живёт в убеждении, что Богу поклоняться нужно именно здесь? Христос, будучи иудеем, то есть человеком, который должен считать, что Богу можно поклоняться только в Иерусалиме, говорит самарянке, что Богу можно поклоняться всегда и везде.

Представляете, каково это было вместить самарянке? Ведь и апостолы поначалу такой взгляд Христа на религиозную жизнь не воспринимали. Да, они возвращаются, очень удивлённые вот этим самым общением их Учителя. Конечно, они уже чтут Его. Конечно, они убеждены, что Он принёс им особое откровение — но именно им, иудеям. А не неизвестно кому, и уж тем более не этой самой иноверной, инородной женщине, самарянке, говорить с которой праведному иудею даже не подобает. Это они, праведные иудеи, достойны Его откровения. Зачем Он говорит с ней? Опять перед нами живая деталь, в которой проявляется вот это наше человеческое — слишком человеческое — отношение к Богу, Который одарил нас счастьем быть рядом с нами.

И всё–таки происходит нечто очень–очень важное — именно самаряне ведут себя так, как, мы знаем, не повели себя в дальнейшем иудеи. Именно самаряне приходят и слушают Христа. Именно с самарянами Он остаётся на два дня. Обратите внимание: несколько раз мы встречаем указание на то, что в самых святых землях иудейских Христос предпочитал долго не задерживаться и уходил довольно быстро, встречая глубокое непонимание и ненависть тех, кто уж, живя в святом месте, должен был бы быть наиболее подготовлен для восприятия Его проповеди. А вот в этом несвятом месте — у этих заблудших самарян — Он встречает куда большее понимание, куда большую веру. Это знаменует собой то, что и случится В мировой истории — то, что В большинстве своём христианами окажутся неиудеи. Показательно в этом отношении сегодняшнее апостольское чтение, которое эту тему тоже обозначает.

Но ведь В этой — в общем–то, трагической и для Христа, и для апостолов — истории, когда представители богоизбранного народа оказались менее всего способны воспринять Христа, Который даже по человеческому естеству Своему был иудеем, что и констатировала самарянка, — в этой трагической истории заключается некое откровение и о нас с вами. Да, действительно представители богоизбранного народа были менее способны воспринять Христа, чем неиудеи. Ну а не приходит ли нам в голову мысль о том, что, приди Христос сейчас в нашу среду, мы бы, может быть, тоже усомнились в Нём? И, может быть, кто–то, не считающий себя христианином, не носящий имя Христа, отозвался бы на Его реальный приход в этот мир гораздо отзывчивее, чем мы? «Что нам, собственно говоря, волноваться? Мы уже христиане. Мы уже избранные. И Христу, так сказать, можно даже и не приходить к нам — мы и без Него знаем, что надо делать христианину». А Он приходит. И открывается то, что Церковь, считающая себя верной, Ему не верна. А тот, кто живёт в незнании Христа, но искренен и честен, кто не ослеплён ощущением собственной избранности, собственной самодостаточности, слышит Бога гораздо лучше. Вот я призываю вас сейчас, когда прозвучало это евангельское чтение, в котором так просто по–человечески выступает тема Христа и Его учеников — и верных, и неверных, задуматься над тем, что бы было с нами, окажись мы тогда в Самарии?

И сегодняшнее евангельское чтение, постепенно в ряду других воскресных евангельских чтений выводя нас из эйфории Пасхального праздника к труду повседневной церковной жизни, которая ведь на самом деле не может не переживаться нами как перманентный праздник, где каждое воскресенье — это Пасха, и каждое наше причащение — это встреча со Христом, — вот возвращая нас от временного праздника к празднику постоянному. Евангелие сегодня напоминает нам о том, как легко утерять способность воспринять реального Живого Бога. Особенно тем, кто годами своей жизни свыкается с мыслью о том, что он с Богом и в Боге. Особенно тем, кто претерпевает какие–то неприятности, осложнения, гонения, поношения за то, что он христианин, даже от тех же самых христиан. У нас же христиане ухитряются и внутри самих себя выявлять тех, кто подлинный, а кто мнимый, кто со Христом, а кто против Христа. Человечество остаётся очень нехристианским, даже вступая в церковную жизнь.

Поэтому, памятуя о том, что мы члены Христовой Церкви, а не какого–то сообщества, возглавляемого теми или иными преходящими административными лицами, даже когда они носят бороды и панагии и выступают от имени Христа, мы, христиане, должны переживать Бога в своих сердцах. А это и просто, и легко — надо лишь только быть в Духе и Истине. И всегда и везде мы сможем пережить опыт общения с Тем реальным Богом, к Которому неприменимы и неприложимы никакие человеческие представления, никакие человеческие немощи и человеческие ошибки. Будем оставаться верующими самарянами, которые не хотели отпускать от себя Христа, а не стилизоваться под благочестивых иудеев, Христа не узнавших. И тогда мы станем настоящими христианами.

Аминь.

02.06.2013