Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Сегодняшняя евангельская притча, как правило, совершенно справедливо воспринимается нами как пророчество Спасителя о будущем торжестве богоизбранного народа, который хотя и имел на протяжении эпох данное исключительно ему Божественное откровение, и приуготовлялся к общению с Богом, Которому суждено было прийти в этот мир, оказался в основной своей массе неспособен отозваться на тот призыв Господень прийти в Церковь, на ту самую Святую Евхаристию, которая впервые совершилась на Тайной Вечере. Мы все помним, как мало было иудеев на этой Тайной Вечере. Это были ученики Христовы, и было их всего лишь 12.

Где же был остальной народ? А остальной народ пребывал в той своей обычной, обыденной жизни, хорошо знакомые образы которой рисует сегодняшний евангельский рассказ, выразительно напоминая нам о том, что люди во все времена, в том числе и в те древние времена, жили, в поте лица зарабатывая хлеб свой, занимаясь хозяйством, создавая семьи, и трудно было им оторваться от этого столь естественного для них труда, столь естественного образа жизни, постоянно пригибавшего их к земле. И не оставалось у них ни времени, ни сил вознестись душою своею к Богу, и даже когда Бог пришел к ним, они не заметили Его, поглощенные и увлеченные тем, что, может быть, было и трудно, и тягостно, и скучно, но так необходимо. Ибо это их жизнь, как казалось многим из них. И так случилось, что в основной своей части богоизбранный народ не просто прошел мимо Христа, а, увидев в Нем вызов своему, может быть постылому, но очень привычному укладу жизни, предпочел расправиться с Ним, уничтожить Его, вычеркнуть Его из той жизни, с которой они не хотели расставаться, хотя и тяготились ей. И было у этого народа отнято то призвание, которое, казалось бы, было уготовано вовеки. Не стал этот народ средоточием церковной жизни, а вошел в лице лучших своих представителей в новый богоизбранный народ — в среду христиан, объединившую в себе и эллинов, и иудеев, и нас с вами.

Все это, кажется, обращено к нашему прошлому. Но есть и наше настоящее, есть наш с вами народ, который в какой–то момент своей истории уже попытался данную ему и уже принятую им вечную. Святую Евхаристию в Церкви отринуть от себя и жить без нее, как это было на протяжении значительной части XX века, когда и служба–то Божия, когда Литургия совершалась очень редко, и очень немного верующих оставалось там. Наш народ жил, озабоченный грандиозными замыслами, закабаленный тяжелой работой, на протяжении десятилетий обходясь без памяти о Боге, без той самой Святой Евхаристии, без которой нет жизни во Христе и Боге. Жил, рожал детей, воспитывал их, обрекая их на ту же самую жизнь. И тут нечто изменилось. Появилась возможность вновь вернуться к Евхаристии. И так ли многие попытались вернуться именно к ней? В храм–то пришли очень многие, а уж доходят до него бесчисленные толпы людей, особенно по большим праздникам. Православная атрибутика стала составной частью нашей официальной, нашей общественной жизни. Но та самая Вечеря, на которую Христос когда–то пригласил Своих первых учеников, остается невостребованной. Все слишком заняты другими делами и другими проблемами. Вот почему жизнь наша, несмотря на уже 20 лет свободной церковной проповеди, восстановление храмов и монастырей, по существу своему не то что не становится воцерковленной, а при всей внешней оцерковленности своей кажется все более и более отличающейся от подлинной христианской жизни. Это происходит постоянно и проявляется в разной форме. И кажется, что, может, действительно суждено нам разделить нынче судьбу богоизбранного народа, которому дана была полнота Церкви, который пренебрег ею и остался в основной части своей вне Церкви, а значит, вне Бога, того самого Бога, Который когда–то взывал к праотцам. Не знаю, может быть, сейчас как никогда кажутся актуальными те мысли, которые впервые высказал очень определенно в своем послании в 1920 году святой патриарх Тихон. Послание было посвящено закрытию Троице–Сергиевой лавры, и тогда святой патриарх задался вопросом, а не отнят ли у наших виноградарей тот виноградник, который оставил им Христос?

Такой же вопрос, кажется, вполне уместно задать и сейчас, когда наше пребывавшее в некоем духовном застое общество вдруг оживилось, вдруг оказалось способным на какие–то самим вроде бы обществом порождаемые поступки, побуждая себя вроде бы даже оторваться от привычного круга жизни, способным даже вывести десятки тысяч людей на улицы. Я не буду сейчас комментировать то, что происходило вчера в Москве, потому что Москва это не Россия, но главным образом даже не поэтому.

Сразу хочу оговорить свою позицию. Вы знаете меня уже многие годы, за мной закрепилась репутация священника, достаточно активно откликающегося на разного рода события нашей жизни. Так вот, сейчас в этой общественной активности, которую мы все с вами ощущаем очень хорошо, я могу, как, впрочем, и раньше бывало, достаточно определенно сказать: «Я не вижу ни на одной из сторон своих подлинных единомышленников». Ни власть, ни оппозиция не вызывают у меня как священника, как христианина, как у гражданина той степени доверия, которая позволила бы мне сказать: «Я и мысленно, и физически с вами». Я не хочу быть ни с теми, ни с другими. Это, на самом деле, очень серьезная проблема, может быть, моя личная проблема.

Но я не могу из этого не сделать еще одного вывода. Не свидетельство ли это того, что наша Церковь, столь много внимания уделявшая общению с власть предержащими, создавшая целый Синодальный отдел по взаимодействию с государством и обществом, не смогла сформировать — ни в государственной власти, ни в обществе — людей, которых бы можно было воспринимать как подлинных православных христиан, руководствующихся в своей деятельности именно христианскими принципами? Вот нынешняя ситуация очень выразительно показала — христиан у нас, настоящих христиан, которые есть в храмах у нас, не по–православно–язычески, а по–христиански мыслящих, чувствами своими выступающих в своей общественной деятельности, — таких людей у нас практически нет. И что делать Церкви в этот момент?

Я уже не раз говорил, что у христианина есть вся полнота прав, данная нам конституцией. Он может ходить на митинги, может не ходить на митинги, может голосовать, может не голосовать, это его личный выбор. Но сказать что–то более содержательное я не могу, потому что я не вижу ни во власти, ни в обществе людей, которым можно было бы доверять… И вот в этот момент, когда мы действительно должны констатировать, что наши проповеди церковно–общественные не отозвались по существу ни среди общественно активных людей, ни среди власть предержащих, у Церкви возникает опасный соблазн. Промолчать по поводу происходящего, сделать вид, что ничего не происходит. Хотя это, конечно, не так. Происходит нечто очень значимое. Просто нам по этому поводу или нечего сказать, или то, что мы должны сказать, прозвучит нелицеприятно по отношению к нам самим. Не к тем, вызывающим у меня лично глубокое отторжение, людям, которые сидят в Овальных кабинетах и митингуют на площадях. А вот именно по отношению к нам самим нелицеприятное. Так как никого другого Церковь нашему народу так и не смогла предложить в качестве его формальных или неформальных руководителей.

И вот когда сталкиваешься с подобного рода ситуацией, нельзя сердечно не отозваться на слова сегодняшнего Евангелия от Иоанна. Видимо, мы действительно в XX веке, отказавшись быть избранными, превратились только в званых, а зваными став, уже можем ощущать себя незваными гостями на той самой Вечере, которую уготовал для нас Спаситель. Ибо в конечном итоге любой христианский народ — прежде всего Церковь, и Церковь являет себя именно в тот момент, когда нельзя молчать. И та же ситуация, когда мы видим перед собой общество и государство, в котором нет Христа, которое благополучно обходится без Христа, надо помнить, что мы с вами, какими бы мы ни были несовершенными, участвуя в выборах или не участвуя, отправляясь на демонстрации или наблюдая их со стороны, — мы, именно мы должны сохранить для наших современников память о том, что все–таки в этом мире был Христос и остались Его ученики. Есть один очень простой способ сделать это именно сейчас, когда в разгорающейся борьбе люди теряют сами себя. Вспомним слова сегодняшнего апостольского чтения о том, что христианам не следует предаваться лжи, той самой лжи, которой пронизана в том числе и наша общественная жизнь. Не будем лгать Богу, не будем лгать друг другу, и тогда, надо надеяться, мы всё–таки останемся христианами, напоминающими нашим не нуждающимся во Христе современникам, что Он всё–таки был и осталась в этом мире память о Нём — в лице тех, кто хотя бы не лжёт тогда, когда ложь уже возведена в ранг истины.

Аминь.

25.12.2011