Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Сегодняшнее евангельское чтение приоткрывает нам одну из самых прикровенных страниц Священной истории: оно повествует нам об одном из эпизодов, связанных с жизнью семьи Спасителя, с Его земными родителями. Даже произнеся сейчас эти слова, я понимаю, что я высказал нечто такое, что с трудом укладывается в наше обыденное церковное сознание. Хотя может ли церковное сознание быть обыденным? Но, тем не менее, это подчас имеет место. Кажется само собой разумеющемся, что Спаситель, будучи Богочеловеком, должен был проживать Свою земную жизнь вне многих естественных для обыкновенного человека привязанностей, отношений и даже чувств. И тем не менее, сегодня Церковь не только через евангельский рассказ, но и через своё богослужение напоминает нам о тех, кто был родителями Бога в этом мире. Не только о Пресвятой Богородице, память о Божественном материнстве Которой мы несём вроде бы в своём сердце, хотя нередко Пресвятая Богородица превращается для нас при этом в какого–то сверхчеловека, в какое–то особое божество. Сегодня мы должны вспомнить и об Иосифе Обручнике.

И вот даже сказав эти слова, я, наверное, у некоторых из вас, по крайней мере у тех, кто приобщался многие годы к церковной традиции, например, через живопись, вызову ассоциации, связанные с западным искусством. Именно в западной иконографической традиции Иосифу уделяется значительно больше внимания, чем это имеет место в православной иконописи.

А между тем сегодняшнее евангельское чтение концентрирует наше внимание именно на Иосифе Обручнике, на этом пожилом человеке, который на старости лет принял на себя великое и тяжкое бремя земного отцовства по отношению к Сыну Божьему. Родившись в самых неподходящих условиях, в самый неподходящий момент. Спаситель ещё вынудил Своим рождением пожилого отца, который, конечно же, в полной мере тогда и вместить–то в себя не мог то, что произошло с его молодой женой, бежать в Египет. Задумаемся над этим эпизодом по существу. Представим ту эпоху, условия жизни той страны. Иосиф ведь не в Шарм–эль–Шейх поехал с семьей на рождественские каникулы. Он бежал в Египет, спасая от гибели этого столь странно, ещё недавно столь искусительно для него самого появившегося на свет Младенца. И так будет продолжаться дальше. И конечно, его родители должны были быть людьми совершенно особого рода, чтобы всё это бремя нести. Вот почему, собственно говоря, и понадобились века, чтобы появились на земле люди, способные принять в лоно своей семьи Бога. Должны были пройти поколения праведников, чтобы сформировалась та среда, в которой люди не смогли бы так легко, как им этого захотелось изначально, убить Бога. Но смогли бы дать Ему возможность вырасти, сформироваться как человеку и явить Ему ту меру человеческой любви, которая могла быть сопоставима с безмерной способностью Бога любить людей.

Но, тем не менее, проходят века, и, в особенности в нашей церковной жизни, приходится констатировать то обстоятельство, что, к сожалению. Святое семейство предстаёт для нас чем–то совершенно отвлечённым. Повторяю, Богородицу мы ещё как–то воспринимаем, хотя придаём Ей сверхчеловеческие черты, тем самым Её не возвеличивая, а наоборот — умаляя. Ибо величие Её именно в том, что, будучи простой женщиной. Она исполнила миссию стать Богоматерью. А уж для Иосифа Обручника у нас и места не остаётся. Тем более, что, к сожалению, в нашем отечестве матери–одиночки столь распространены, что кажется — отцы–то и не нужны становятся во многих семьях. Мы свыклись с этим противоестественным явлением.

Итак, Иосиф Обручник, оказавшийся на склоне лет рядом с совсем ещё юной девушкой, вместо спокойной старости в заботе и почитании его должен был постоянно принимать на себя очень тяжёлые бремена. Вспомним хотя бы искушение его после того, как он узнал, что его жена беременна, а он её не знал. И как легко было ему тогда стать во имя исполнения вековых принципов иудейской нравственности богоубийцей! Надо было только, исполняя закон, объявить о странной, добрачной, как сказали бы мы сейчас, беременности своей молодой жены. И её бы просто побили камнями. Как бы радовался дьявол, видя побиение камнями Богородицы, носившей во чреве Христа! А Иосиф этого не сделал. Иосиф взял и попрал вековые требования ветхозаветного закона. Во имя сострадания, во имя любви не исполнил заповеди Божией. И стал уже тогда христианином, когда решил, ещё в полной мере не восприняв то, что произошло, просто простить свою забеременевшую жену. Попытаемся просто с позиций житейского опыта и здравого смысла взглянуть на жизнь Святого семейства, и перед нами проступят такие сюжеты, такие жизненные обстоятельства, которые действительно способны по–настоящему потрясти любого человека — особенно имеющего опыт жизни в семье, имеющего опыт воспитания детей.

И показательно то, что с самого начала и Иосиф, и Мария знали о том, что их чудесный — в силу своего уже зачатия и Рождества — Младенец будет ненавидим миром. И они употребили все свои силы на то, чтобы годы жизни своего Божественного младенца. Божественного отрока или даже, дерзну сказать. Божественного подростка, а затем Божественного юноши сделать такими, чтобы Он мог ощутить Себя среди враждебного Ему мира в маленьком микромире Своей семьи, в которой Его любили, в которой Его почитали. А ведь это апофеоз родительства — когда родители не только любят своих детей, но когда они чтут своих детей, воспринимая их как творение Божие, как дар Божий. Ведь очень многие проблемы потому и возникают в семьях, что родители воспринимают своих детей как нечто ими самими созданное, произведённое, от них зависящее, им во всём всем обязанное. А здесь ведь изначально совсем другое. Ведь Святое семейство воспринимало своего Ребёнка так, как, собственно, и должно воспринимать любого человека в этом мире — как Дар Божий, им вверенный на какое–то время. Многим ли из нас присуще такое отношение к детям? Скорее мы ожидаем почитания от них себя, чем чтим в них образ Божий, который часто в детях проступает куда явственнее, чем во взрослых.

Но, к сожалению, получается так, что эти дни, следующие за Рождеством Христовым, проходят в суете святок, когда, с трудом отходя часто от очень земной радости построждественских дней, мы уже, так сказать, готовимся к радости — тоже часто суетной — крещенских праздников. Когда для многих даже и православных христиан гастрономические процедуры должны уступить место водным процедурам. Я говорю об этом совершенно серьёзно. А между тем вот эти святочные дни — и Церковь нам об этом прямо говорит в своём богослужении — должны быть обращены к размышлениям о Святом семействе. И прежде всего, возможно, даже не о Богородице, а именно об Иосифе Обручнике. Ибо, как вы знаете, нигде так много не говорится в Евангелии о нём, кроме как в тех самых евангельских чтениях, которые читаются именно в этот период времени. Это время в значительной степени — его, отца вот этого самого семейства. Святого семейства. И для меня есть в этом что–то зловещее, я бы даже сказал роковое для нашей страны — в этом обстоятельстве, что Иосиф Обручник не только сейчас, но и раньше никогда не был так уж известен и почитаем у нас. И вот за это мы и расплатились тем, что безотцовщина стала, в общем и целом, естественным явлением нашей, в том числе часто и церковной, жизни. Что семьи, либо вообще не имеющие отцов, либо имеющие отцов таких условных, относительных, у нас весьма даже распространены.

Действительно, мы часто гордимся тем, что апофеозом нашей церковной жизни является Пасха. Мы Бога чтим только тогда, когда Он сотворит нечто такое, что нас потрясёт как нечто сверхъестественное, когда за естественной смертью Христа на Кресте следует его сверхъестественное воскресение в пещере. И при этом мы довольно снисходительно смотрим на Запад, для которого Рождество Христово является не менее, если не в чём–то более значимым праздником.

Но, может быть, поэтому–то и получается так, что именно западные семьи усыновляют наших православных детей, а не наоборот. И при всей секуляризации западного мира именно там семья сохраняется гораздо прочнее, чем она сохраняется у нас в стране, в которой соборность уже давно превратилась в коллективизм колхозного пошиба, а люди, даже в семьях живущие, чаще всего озабочены только самими собой.

Когда в этот — мечтавший уничтожить Бога — мир Бог пришёл как беззащитный Младенец, вверенный в руки по существу ещё совсем юной Девушки и почти старика, эти два человека смогли создать Богу на многие годы такую жизнь в своей семье, что Ему там было хорошо. Те из нас, кто обладает семьями, те из нас, кто уже имеет своих внуков, задумаемся над тем, чтобы как бы бесчеловечно ни жило окружающее нас общество, попытаться сделать так, чтобы в наших семьях была другая жизнь. Семья — это малая Церковь. Попытаемся наши семьи сделать качественно иными. Постараемся в них созидать христианские отношения. И вы знаете, лакмусовой бумажкой состояния духовного наших семей будут наши дети. Если нашим детям будет хорошо в наших семьях — значит, мы победили мир, хотя бы на этом уровне. И пусть образы Пресвятой Богородицы и Иосифа Обручника будут нас вдохновлять в этом отношении все последующие годы.

Аминь.

13.01.2013