Проповеди 2010–2017

Полагаю, что большинство из проповедей протоиерея Георгия Митрофанова, собранных вместе во внушительное издание, мне было уже знакомо ранее, — как прихожанину храма свв. первоверховных апостолов Петра и Павла при Санкт–Петербургской Академии постдипломного педагогического образования, настоятелем которого отец Георгий является и где эти проповеди произносились. Однако их появление уже в ином, печатном, виде переводит ситуацию в несколько иную плоскость, вызывая потребность в разъяснениях и комментариях.

Прежде всего, раскрывая данную книгу, стоит помнить, что вошедшие в нее проповеди являются расшифровкой аудиозаписей проповедей, произносившихся протоиереем Георгием во время храмовых богослужений в период с 2010 по 2016 годы и подвергнутых минимальной стилистической правке. Преобразование их в иной формат привело к определенным изменениям, например, неизбежно снизилось то эмоционально–психологическое напряжение, которое сопровождает проповедь, произносимую в ходе Литургии, тем более, что протоиерей Георгий всегда произносит свои проповеди импровизационно, невольно вступая в скрытый диалоге присутствующими на богослужении прихожанами. Тем не менее атмосфера живого и непосредственного общения пастыря и паствы остается в книге ощутимой, сохранившей память о той обращенности к конкретным людям, которая характерна для сплоченных приходов, где прихожане, при всех различиях и даже расхождениях, составляют, все же, некую духовную семью, отношения в которой со священником имеют подлинно диалогический характер.

Порожденный такого рода приходской жизнью диалогизм затрагивает самую сердцевину проповедей протоиерея Георгия, во многом определяя своеобразие и направленность выразившихся в них духовных переживаний и раздумий. Размышляя над глубинным содержанием того или другого евангельского чтения, протоиерей Георгий очень часто (чтобы не сказать — постоянно) предлагает скорее не прямые характеристики слов и поступков Христа, но свои наблюдения над восприятием этих слов и поступков людьми; толкуя Благовестие Христово, он учитывает его отпечаток в человеческих душах, через анализ этого отпечатка пытаясь прикоснуться к сокровенному смыслу самого Благовестил.

Здесь, между прочим, заметна опора на художественную прозу XIX — XX веков, на таких авторов, как Ф. М. Достоевский, Л. Н. Толстой, У. Фолкнер. Все они, стремясь воссоздать жизнь в ее многомерности и полноте, воссоздать в целях осмысления высших и основных начал бытия, строили это осмысление с учетом духовного опыта своих героев, включая их рефлексии над данными началами. В результате она приобретала особую глубину и универсальность, одновременно становясь динамичной и сложной, включающей в себя множество субъективных преломлений реальности. Не теряя при этом предельной для искусства объективности. Эти интеллектуально–духовные уроки литературы протоиерей Георгий превосходно усвоил и, трансформировав, реализовал (скорее всего, бессознательно) в собственном творчестве проповедника. Подобное перенесение художественного опыта в современную проповедь — очень редкое качество, а кроме того, оно дорогого стоит. Благодаря ему, во–первых, существенно расширяются семантические границы проповеди, включающие в ее содержательное поле различные реакции на евангельские тексты, не противопоставляя эти реакции, но, при сохранении их иерархичности, объединяя по принципу дополнительности: индивидуальные точки зрения, не переставая быть относительными, начинают восприниматься в своей совокупности как выразители надындивидуальной истины. Во–вторых, повышается эстетическая ангажированность проповеди, которая является высоким литературным жанром, породившим во многих литературах прочную традицию, в России, к сожалению, не самую яркую и, главное, недостаточно осознанную в своей ценности. Параллели между проповедями отца Георгия и художественными мирами самых крупных авторов Нового времени данную ценность, несомненно, подчеркивают.

Уже сказанное заставляет отнестись к своеобразному диалогизму проповедей отца Георгия с особым вниманием; причем он интересен не одними своими эстетико–литературными сторонами. Обладая и крайне серьезными богословскими потенциями, многие из которых совершенно очевидны, он, кроме того, позволяет проповеднику решать (решать осознанно или интуитивно — не так уж и существенно) и еще одну задачу, чрезвычайно важную и ответственную — продемонстрировать сложное, диалектическое взаимопроникновение в евангельском повествовании двух полярных начал: вечного и исторического. Именно продемонстрировать; в проповедях нет рассуждений на данную тему, непрерывное пересечение временного и вневременного тамявлено–кгкраз благодаря стремлению говорить о Христе и Его Откровении, обращаясь к воздействию, которое они оказывали и продолжают оказывать на людей. Эти слушатели Евангелия предстают в проповедях протоиерея Георгия сразу в двух ипостасях: в качестве паствы, воспринимающей проповедника, и как современники земной жизни Христа, непосредственно к которым и были обращены Его притчи, призывы и поучения.

В первом случае Слово Божие предстает в своих метаистори–ческих смыслах, по немного перефразированному выражению Афанасия Фета, «прямо глядит из времени в вечность». В случае же втором оно связано с преходящими реалиями давно ушедшей жизни и требует пояснений, которые в проповеди даются. Никогда не становясь, однако, самоцелью и не превращая проповедь в научный комментарий. Нет, в устах отца Георгия она неизменно остается толкованием Благовестил Христова, которое, с одной стороны, неизменно — «и ныне, и присно, и во веки веков», а с другой — растет, расширяется, обогащается и даже в чем–то трансформируется в процессе развертывания исторических времен пред ликом Творца. В результате вера Христова в ее преломлении учением и богослужебной практикой православия, не модернизируясь и, более того, не утрачивая собственного долгого исторического пути, обнаруживает свою обращенность к сегодняшнему дню. Тем самым начинает стираться грань между жизнью во Христе и жизнью современной, грань, столь мучительная для сознания секулярной эпохи. Причем в проповедях протоиерея Георгия размывание такой грани, превращение ее в пунктир ни в коем случае не приводит к обскурантистскому отрицанию земной истории и, в частности, современного ее состояния. «Бог говорит с нами через историю», — нередко повторяет протоиерей Георгий в своих лекциях и выступлениях, посему — не отвергать ее ход, но высветлять его светом Христовым, — вот дело христианина.

Между прочим, в таком восприятии истории, возможно, кроется сам замысел нынешнего издания: ведь проповеди протоиерея Георгия Митрофанова уже раз выходили отдельным томом — в 2008 году. Но в него вошли проповеди в основном конца 1990–х — начала 2000–х годов, произнесенные в совершенно иную эпоху, отделенную от нас грозным историческим поворотом, требующим от христианина свободной, предельно осознанной в своей личной ответственности реакции. Ей и является настоящая книга, включающая проповеди самых последних лет, середины 2010–х.

Как отмечалось, выходящий в свет новый том неотделим от жизни прихода, центром которой наряду с Божественной литургией являются совместные размышления настоятеля и прихожан над истинами Евангелия в контексте нашей современной церковной жизни. Между прочим, с этим связано большинство имеющихся в нем пропусков. В храме свв. первоверховных апостолов Петра и Павла при Санкт–Петербургской Академии постдипломного педагогического образования в конце июня службы прекращаются до конца августа (за исключением службы в престольный праздник храма 12 июля), что и отразилось в структуре издания, в котором отсутствуют проповеди, относящиеся к воскресным евангельским чтениям летнего периода. Впрочем, в целом оно отражает богослужебный годовой круг в достаточно репрезентативном виде, причем отдельные проповеди обнаруживают тесную связь друг с другом, связь внутреннюю, обусловленную единым переживанием Откровения Христа. Перед читателем развертывается целостное представление о христианской жизни, высказанное через самостоятельные произведения церковного ораторского искусства, соединенные принципом взаимодополнения; каждое несколько иначе варьирует сквозные мотивы, каждое ведет собственную мелодию, но все подчинено общему движению, сливается, как в симфонии, в одно — в книгу о том, как быть христианином, что требуется для этого человеку, в какие ориентиры он должен вглядываться в земной своей жизни. Возникает книга «Об истинном (т. е. действенном) христианстве» (дерзну применить формулу И. Арндта, повторенную св. Тихоном Задонским, к выходящему в свет тому), а не просто собрание разных проповедей на различные праздники, объединенных разве что принадлежностью одному автору.

Являясь в известном смысле целостном произведением, настоящее издание, вместе с тем, композиционно дискретно, состоит из отдельных проповедей. Более того, в ряде случаев в него помещено по несколько проповедей на одно и то же евангельское чтение, на один праздник. Подобное решение автора, действительно, требует комментариев.

Как известно, проповедь по своей природе — герменевтический жанр, направленный на трактовку слова иного, безусловно авторитетного. Божественного. Осмыслить его во всей полноте, с абсолютной адекватностью невозможно, каждая отдельная интерпретация неизбежно окажется неполной, частной. А вот сосед–ствование двух, а то и трех прочтений одного и того же Евангельского фрагмента, причем принадлежащих одному проповеднику и разделенных небольшим временным интервалом, делают ее несоизмеримо более очевидной.

Это существенно в высшей степени, однако, при всей значимости, не данная идея — семантической бесконечности Евангелия, его смысловой неисчерпаемости — представляется здесь особенно важной; другие повороты кажутся более привлекательными. Во–первых, публикация нескольких проповедей на одну тему служит очень оригинальной формой выражения соборности. «…Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18, 20) — но ведь отдельный текст — как отдельный человек, и соединение двух или трех текстов, созданных во имя Божие, подобно соединению двух–трех людей; метафорически выражаясь. Бог отчетливее проступает в нескольких параллельных истолкованиях Его Слова, нежели в одном. Во–вторых, данная композиционная особенность книги протоиерея Георгия Митрофанова демонстрирует необходимость многоголосия, разных точек зрения, дополняющих и уточняющих друг друга и ведущих к наиболее глубокому из всех достижимых прикосновению к Истине. А это делает нас свободными: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8, 32). Весьма необычным способом, представляя различные возможности осмысления Слова Божия, а значит — и мироздания в целом, раскрываемые при этом одним человеком, книга отца Георгия учит толерантности в высшем смысле, толерантности как способности восприниматьдругое как свое.А ведь это является одной из форм реализации заповеди, завещанной нам Христом, — «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22, 39).

П. Е, Бухаркин,

доктор филологических паук, профессор Санкт–Петербургского государственного университета и Санкт–Петербургской духовной академии