В начале 90–х гг. IV в. св. Епифаний сочинил еще два трактата, на этот раз посвященные библейским вопросам, хотя эти труды далеко не исчерпывались экзегезой. Оба сочинения сохранились преимущественно в переводах: «О мерах и весах» — на сирийском и армянском языках[1025], а «О двенадцати камнях» — в ряде фрагментов, наиболее полный набор которых на грузинском. Заглавие трактата «О мерах и весах»[1026]совсем не подходит для труда, который является почти что библейской энциклопедией, хотя тема, к которой он постоянно обращается в центральной части книги, — это вопрос о точных эквивалентах единиц длины и веса, использованных в Библии. Св. Епифаний начинает с объяснения знаков в тексте Библии — обелов, астерисков, знаков препинания. Затем он дает обзор различных имеющихся греческих переводов, при этом довольно подробно рассказывает историю о семидесяти двух переводчиках Септуагинты, говорит о времени создания переводов Акилы и Симмаха, а также, несмотря на свой антиоригенизм, дает описание «Гекзапл». Примерно после первой четверти текста всей книги он приступает к перечислению весов и мер, однако наибольший объем занимают его отступления, некоторые из которых весьма удивляют: под предлогом того что одинмодийравен двадцати двумксестам, он перечисляет двадцать два объекта творения, двадцать два поколения от Адама до Иакова, двадцать две буквы еврейского алфавита и двадцать две книги Ветхого Завета. В другом месте он размышляет о числе четыре: четыре книги было в ковчеге (от Бытия до Чисел), четыре реки истекали из рая, четыре части света, четыре времени года, четыре ночные стражи, четыре духовных животных (Иез 1: 5) с четырьмя ликами — человека, льва, тельца и орла, которые олицетворяют четыре Евангелия — от Матфея, Марка, Луки и Иоанна соответственно. В последней четверти книги от мер и весов автор переходит к вопросам географического характера, перечисляя и поясняя названия библейских мест. Поскольку св. Епифаний родился и вырос в Палестине, это могло бы представлять интерес; однако, по–видимому, он в основном опирается не на свои личные знания, а на предшествующие энциклопедии, такие, как «Ономастикой» Евсевия.

Сочинение «О камнях»(De Gemmis)[1027]представляется скрупулезной экзегетической работой, предмет которой — двенадцать камней Ааронова ефода (Исх 28); однако в действительности, вероятно, это сочинение задумывалось как христианский ответ на языческое квазинаучное и магическое представление о драгоценных камнях. Сперва, опираясь на современную ему литературу, он приводит описания каждого камня с рассказами о том, где их находят и каковы их медицинские свойства; далее он переходит к рассуждениям о символических и аллегорических связях каждого камня с конкретным именем одного из двенадцати патриархов, и этот прием позволяет ему делать многочисленные отступления в области экзегезы и богословия.

Полные отступлений сочинения этого консервативного никейца были широко распространены в христианском мире; показателем их популярности являются многочисленные переводы на восточные языки. Представление о его учености было таким, что ему иногда приписывались необычные работы, такие, как «Физиолог», главный источник средневековых бестиариев. Тем не менее помимо трудов, которые мы уже рассмотрели, от св. Епифания дошло мало аутентичных текстов. По различным собраниям разбросаны несколько его подлинных писем, а большинство приписываемых ему проповедей и фрагментов экзегетического характера считаются подложными. Имеются фрагменты сочинений, направленных против икон, к которым апеллировали иконоборцы в последующих спорах; аутентичность этих фрагментов отстаивал Холл[1028]; как он утверждает, они представляют собой три отдельных сочинения на эту тему. То, что св. Епифаний действительно обладал вполне определенными взглядами на этот вопрос, ясно из случая, описываемого им в послании к епископу Иоанну, преемнику св. Кирилла Иерусалимского; послание это сохранилось в латинском переводе блж. Иеронима[1029]: путешествуя по Палестине, он зашел в деревенскую церковь помолиться и там обнаружил занавес, на котором было вышито изображение либо Христа, либо некоего святого. Он порвал занавес в клочья и посоветовал стражам использовать его в качестве савана для какого–нибудь бедняка.