Если говорить о деталях и средствах выражения, в мысли св. Афанасия можно проследить некоторое развитие, однако центральное ядро его позиции всегда оставалось неизменным. Самые ранние из его сочинений фактически являются ключом к его жизни и его догматической аргументации. Представление о том, чтоContra Gentes(«Против язычников») иDe Incarnatione(«О Воплощении»), две книги одного апологетического труда, были написаны до того, как разгорелся арианский спор, уже не является в науке общепринятой точкой зрения. Основания, на которых покоилась эта датировка, состоят в отсутствии в этих работах каких–либо упоминаний Ария, но этот аргумент необязательно является решающим, поскольку никаких упоминаний Ария нет и в «Праздничных посланиях» 329—335 гг.[242]Несомненно, предостережение против Ария было бы более уместным в пасторском послании, чем в сочинении, предназначенном для того, чтобы заинтересовать неверующих. Сторонники ранней датировки предполагали, что св. Афанасий, который едва достиг двадцатилетия, написал это сочинение в качестве богословского опыта, не предназначавшегося для публикации. Более короткая и более объемная версии этого труда, засвидетельствованные в рукописной традиции, трактуются как два различных наброска, найденных в бумагах св. Афанасия в конце его жизни[243]. Если бы это было верно, св. Афанасий заложил бы основания своей зрелой веры в необычайно раннем возрасте. Более поздняя дата представляется, судя по всему, более вероятной. Кроме того, соотношение между этими книгами и трактатом «О Богоявлении» (Theophania) Евсевия Кесарийского менее проблематично, если отнести их к первой ссылке св. Афанасия в Трир или, возможно, ко времени непосредственно перед ней[244]. Трактат «О Богоявлении» несомненно возник не раньше середины 20–х гг. IV в. Едва ли вероятно, чтобы старый и почтенный ученый и историк Евсевий стал делать заимствования из апологетического сочинения молодого диакона, едва вышедшего из юношеского возраста. Либо сходства должны быть приписаны, что несколько маловероятно, общей апологетической традиции и общей культурной и религиозной среде[245], либо мы должны принять гораздо более позднюю датировку сочинения св. Афанасия. Что св. Афанасий использовал сочинение Евсевия, становится еще более вероятным в свете параллелей между их толкованием Псалмов; Рондо[246]показал, что в данном случае св. Афанасий использует историческую и филологическую эрудицию Евсевия, но придерживается совершенно иной богословской перспективы. Так что св. Афанасий, вероятно, схожим образом использовал и апологетическое сочинение Евсевия, присваивая из него материал, но внося в него богословские исправления, с тем чтобы в целом предложить несколько отличную точку зрения[247]. Есть указания на то, что в этом и состоял замысел св. Афанасия. Евсевий приписывает смерти и воскресению Христа силу доказательств, тогда как св. Афанасий акцентирует сотериологические аспекты, подчеркивая отождествление Христа с человечеством в Его смерти и воскресении. Кроме того, некоторые выражения, например, упоминание «истинного Сына Божиего», который есть «Отчая Сила и Премудрость и Слово»[248], как кажется, содержат скрытую критику неадекватного восприятия ариан, которым Евсевий симпатизировал. Там, где у Евсевия и, вероятно, Ария имел место сущностно космологический подход, св. Афанасий исходил из спасительного акта воплощения. Для своего первого литературного опыта св. Афанасий, таким образом, не просто собрал воедино давно использовавшиеся аргументы против язычества, но представил в систематическом виде истинный смысл христианского благовестил[249]. Здесь мы находим формулировку его базовых предпосылок, стоящих за его долгой жизнью, полной конфликтов и споров.Contra Gentas[250], первая книга, воспроизводит многие из классических иудейских и христианских аргументов против политеизма и идолопоклонства. Затрагиваются традиционные религиозно–философские проблемы происхождения зла и существования души. Теизм обосновывается телеологическим аргументом. Возможность естественного богословия допускается, хотя рассматривается как незначительная. Однако даже здесь мы можем обнаружить характерные черты мысли св. Афанасия, которые отчетливее проявляются вDe Incamatione.Там мы видим, что единственное, что имеет значение для св. Афанасия, это истина о спасении во Христе[251]. Каково в таком случае его понимание спасения во Христе?

Каждая из этих книг начинается рассказом об изначальном состоянии человеческого рода и отпадении от благодати. Различия в этих двух рассказах высвечивают две основные проблемы сотериологии св. Афанасия — неразумие и смертность человека, два последствия одной и той же катастрофы. Ибо человечество вместе с остальным творением было вызвано к существованию из τά ούκ όντα («несущего»). Но Бог предпочел наделить это творение Своим собственным образом, участием в разумности самого Логоса, так чтобы оно могло наслаждаться, по крайней мере отчасти, вечной жизнью Самого Бога. Однако человечество утратило свою причастность Логосу вследствие неповиновения. Воплощение, по мысли св. Афанасия, было единственным решением перед лицом этих последствий.

1.Человеческое неразумие.ВContra Gentes 2—5сотворенный человек, изначально обладавший θεωρία («созерцанием») Бога и всякого блага, отвернулся к «тому, что ближе» к нему самому, к материальному, а не духовному; человечество было развращено себялюбивыми желаниями и стало поклоняться творению вместо Творца; эта тема снова затрагивается вDe Incarnatione 11—16; человеческие существа, однажды утратив Божественный Логос, не могли оставаться Λογικοί («разумными»); они были низведены на уровень животных и поклонялись идолам в виде зверей; в самом деле, идолопоклонство есть доказательство неразумия человека. Человечество имело возможность узнать о Боге, созерцая гармонию и порядок сотворенной Им вселенной или слушая пророков и мудрецов, посланных Богом, или живя в соответствии с Законом, который Бог дал иудеям, но предназначил для всех народов. Но даже при этих условиях люди не могли вновь обрести полноту богопознания, не будучи причастны Логосу. В конечном счете единственное решение состояло в обновлении образа Божиего в человечестве, и это было совершено самим Логосом, обитающим в человеке; Он явился к людям и учил их на их собственном уровне и открыл им Бога через прямой контакт с ними. Истинное откровение о Боге было первостепенной необходимостью для спасения.

2.Человеческая смертность (De Incarnatione 6—10).Бог дал человечеству причастность к Логосу, а также дал людям свободную волю. Таким образом Бог постарался предохранить этот дар, обусловив его послушанием определенному закону. Если закон будет нарушен, человечество будет изгнано из рая и предоставлено неминуемому поглощению силами смерти и разрушения, возвратившись к небытию, из которого оно произошло. Человечество не послушалось и утратило начало жизни, Логос.

С точки зрения св. Афанасия, это поставило Бога в недопустимую ситуацию. Нельзя было и представить, чтобы Бог не сдержал Своего слова; согрешившее человечество должно умереть; Бог не мог скомпрометировать Самого Себя. Но было недостойно благости Бога, чтобы погибло Его собственное создание, особенно в случае с существами, которые были наделены природой самого Логоса; лучше было бы никогда их не творить. Это описывали как «Божественную дилемму»[252]; должна была быть каким–то образом сохранена справедливость Бога и одновременно учтены требования Божественной любви.

Ответом было воплощение. Логос воспринял человеческое тело, способное умереть; когда Логос умер смертью, которой должно было умереть все человечество, долг чести Бога был уплачен и сама смерть преодолена. Испорченная природа человечества была воссоздана, когда тело Логоса восстало и облеклось в нетление. Обитающий в нем Логос восстановил для человечества утраченный образ Бога, и Бог был примирен с Самим Собой.

Св. Афанасия часто обвиняли в том, что он до такой степени озабочен смертью, что пренебрегает серьезностью греха и необходимостью избавления от вины[253]. Конечно, вDe Incamationeон делает акцент на смерти, но следует помнить, что смерть есть непосредственный результат человеческого неповиновения ясно выраженному повелению Бога. Св. Афанасий проявляет преобладающий интерес к смерти, потому что она была проклятием за грех, знаком утраты той природы, которой человечество обладало. Если бы речь шла о простом прегрешении, говорит он[254], проблему могло бы решить раскаяние; но положение человека было хуже, ибо результатом греха была порча природы и утрата благодати, которую могла восстановить только воссоздающая сила Логоса. Создание и воссоздание были осуществлены одним и тем же Логосом Бога.

Воссоздание — это суть понимания св. Афанасием спасения во Христе. Человечество жило бы ώς θεός («как Бог»), если бы не грехопадение. Писание говорит: «Вы — боги, и сыны Всевышнего — все вы»[255]. В этом истоки учения св. Афанасия о θεοποίησις («обожении»), первый намек на которое содержится ближе к концуDe Incamatione,где он подытоживает свою позицию часто цитируемой фразой: Αυτός γάρ ένηνθρώπησεν, ίνα ημείς θεοποιηθώμεν («Оно [т. е. Слово] вочеловечилось, чтобы мы обожились»)[256].

Спасение во Христе, понятое в свете откровения и воссоздания, — это вера, которую св. Афанасий готов был защищать до последних сил. Все остальное, за что ему приходилось выступать, — просто следствие этого центрального факта его религиозного сознания. Его борьба с «арианами» будет мотивироваться сотериологическими интересами. Он больше никогда не излагал свою позицию полностью, но за всеми его богословскими аргументами против его противников может быть обнаружено это двоякое понимание спасения. На протяжении пространной и многословной полемики вOrationes contra Arianos(«Словах против ариан») эти две наиболее волнующие его темы снова и снова возникают в качестве основания его аргументации. Откровение и воссоздание включали в себя восстановление истинного Логоса Божия в человечестве; таким образом, сотериология св. Афанасия с самого начала подразумевала, что только Бог может быть источником спасения, только Бог мог взять на себя инициативу и разрешить бедственное положение человечества. Это убеждение побудило его к защите Божества Логоса по сущности; Логос — не творение, но «из сущности Отца» (έκ τής ουσίας τού πατρός), потому что только так полностью осуществимо и гарантировано наше спасение: это был центральный аргумент св. Афанасия.

Для дальнейшего чтения

Источники

Thomson, Robert W., 1971. Athanasius. Contra Gentes, De Incamatione (греческий текст и английский перевод), Oxford: Clarendon Press. Исследования по богословию св. Афанасия будут указаны в конце главы.