Господствующее положение в истории и богословии IV в. занимает «ключевая» фигура св. Афанасия[187]. Как патриарху Александрийскому ему предстояло установить хорошие связи с Римом и Западом, сделать популярным египетское монашеское движение и привлечь самих монахов на сторону вселенского православия, а также при помощи искусной политики и богословской проницательности мужественно отстоять никейскую веру вопреки почти непреодолимым трудностям. Св. Афанасий стал легендарной фигурой до некоторой степени уже при жизни, но в особенности — во времена последующих конфликтов, на всем протяжении IV и V вв. и впоследствии, когда каждая из воюющих партий преподносила его как гарантию собственной ортодоксальности[188]. Цель этой главы заключается в том, чтобы критически исследовать и оценить эту легенду, в то же время предложив интерпретацию его богословской позиции в целом.

Св. Афанасий называл своих противников άρειομανΐται — «безумными последователями Ария», бывшего священника из Бавкалиса в Александрии. Так Арий дал свое имя одному из самых ожесточенных споров в истории ранней Церкви, а сложное и переменчивое сплетение альянсов и богословских позиций было сведено к бинарной оппозиции между «никейцами» и «арианами»[189], якобы единственного спора, не затихавшего от Никейского (325) до Константинопольского Собора (381). Для Церкви в целом эта борьба, независимо от того, подвергалась ли она чрезмерному полемическому упрощению или нет, имела масштабные политические и богословские последствия. С одной стороны, она стимулировала дискуссии, приведшие к формулировке тринитарного догмата и в конечном счете к халкидонскому определению; с другой, к большому неудовольствию Константина и Евсевия Кесарийского, она еще и поколебала единство Церкви, только что обретшей мир, власть и влияние в империи, и даже обострила печальное положение вселенской Церкви на Западе, когда веком позже он пал под натиском захвативших его варваров — ведь варвары были обращены в христианство в его арианской версии[190].

Таким образом, «арианство», несомненно, вызвало большую панику, и Ария стали рассматривать как «образцового еретика»[191]. По убеждению его противников, его идеи были умышленно сформулированы таким образом, чтобы обмануть неосмотрительных и исказить христианское благовестие. Но насколько справедлива была их оценка Ария? Совсем не очевидно, что действительное содержание его учения заслуживало того поношения, которому оно подвергалось начиная с его собственной эпохи вплоть до Нового времени, и в конечном счете он всего лишь сыграл роль пускового механизма, инициировавшего конфликт. Главными действующими лицами были ведущие епископы Востока, которых теперь зачастую предпочитают обозначать как «евсевиан», а проблемы по мере развития дискуссии одновременно и усложнялись, и затуманивались политическими пристрастиями. Взгляды Ария необходимо отличать от изощренной философии позднейших арианских мыслителей, Аэция и Евномия, чьим учениям бросили вызов Каппадокийцы[192]. Многим из его современников он конечно же не представал в том же свете, в каком его воспринимали ретроспективно; ибо совершенно очевидно, что первоначально многие нашли его позицию более соответствующей традиционному христианству, чем позиция его противников. Неоднозначную реакцию Евсевия Кесарийского мы уже отметили[193]; двусмысленную позицию св. Кирилла Иерусалимского мы увидим позже[194].

Таким образом, в научной традиции конца XX в. сам Арий был до известной степени реабилитирован[195], тогда как принятая трактовка полемики и партий этого периода все более ставилась под сомнение в результате более пристального изучения источников[196]. Задача этой главы не в том, чтобы предложить еще одну трактовку споров IV в.; скорее она фокусируется на том, чтобы дать новую оценку св. Афанасия и его деятельности. Этому способствует включенное в нее критическое введение, касающееся фигуры Ария (в его отличии от других ариан), а также очерк о ныне малоизученном богословии одного из важнейших союзников св. Афанасия, Маркелла Анкирского. В конце концов, ни одна из сторон не была однородной.

Для дальнейшего чтения

Ayres, L., 2004а. Nicaea and its Legacy: An Approach to Fourth–Century Trinitarian Theology, Oxford: Oxford University Press.

Hanson, R. P. C, 1988. The Search for the Christian Understanding of God, Edinburgh: T.&T. Clark.