Вовлеченность св. Василия в организацию и регламентирование аскетических общин привело к появлению целого ряда сочинений, оказавших огромное влияние на развитие монашества на Востоке и Западе. Исследователи все больше и больше убеждаются в том, что св. Василий не был здесь абсолютным новатором, как это некогда казалось[784]; что повсюду в Малой Азии практиковалось множество способов аскетической жизни, варьировавшихся от полного отказа от социальных правил до организации городских общин, домашнего аскетизма и «духовных браков»; что многие из описанных св. Василием моделей были предвосхищены Евстафием Севастийским, который имел давние отношения с семьей святителя, и что внедряемый святителем тип общежития был, скорее всего, разработан его сестрой Макриной, чья аскетическая жизнь началась под руководством Евстафия. Тем не менее очевидно, что и сам св. Василий пользовался большим влиянием среди аскетов и что разные стадии создания «Большого Аскетикона»[785], очевидные при взгляде на сложную историю этого текста, отражают изменения не только в жизни его домашнего монастыря в Аннисе, но и в размышлениях самого святителя об отшельнической жизни, ее правильном регулировании и отношениях с Церковью и обществом.

Желание вернуться к простоте жизни ранней иерусалимской Церкви задает тон аскетическому учению св. Василия. Это правда, что его идеалы определены современными ему представлениями о душе и теле, что сформулированные им истины отражают этические воззрения эллинистических философов. Однако средства выражения этих истин почерпнуты им из Свящ. Писания. Для св. Василия оно является единственным правилом; поэтому его собственные «Правила» представляют собой всего лишь систематизацию того, что там содержится, в помощь взыскующих духовного совершенства[786].

Приписываемый св. Василию аскетический корпус состоит из большого числа сочинений, часть которых явно неподлинная[787]. Это собрание издавна имело хождение в Восточной Церкви и потому сохранилось в большом количестве списков и версий. Как следствие, изучение этих документов изначально осложнено текстологической критикой, общее представление о которых можно получить из введения Сильвас к ее переводу «Аскетикона». Серьезный же исследователь не сможет обойтись без обращения к фундаментальным работам Грибомона, Рудберга и Федвика[788].

Вероятнее всего, первым аскетическим сочинением св. Василия было сочинение, известное под названием «Нравственные правила». Грибомон не одинок в своем предположении, что оно было написано около 360 г., во время пребывания св. Василия в монастыре в Понте. Судя по жанру, это могло быть пасторское сочинение, относящееся ко времени епископства св. Василия, чему, впрочем, нет убедительных доказательств[789]. Оно состоит в основном из библейских цитат, которые автор просто организует по рубрикам, устанавливая между ними перекрестные ссылки. Для кого предназначался этот сборник? Какова была его цель? Судя по тому, что разделы с 70–го по 79–й посвящены обязанностям светских властей, женатыхлюдей, родителей, рабов, солдат и магистратов, едва ли он был адресован исключительно монахам. Грибомон[790]предполагает, что аскетическое движение в глазах св. Василия было движением за реформу Церкви. В своем сочинении святитель закладывает евангельские основы этого движения, превознося скорее умеренность, нежели полный отказ от брака и богатства и преодолевая боязнь экстремизма, возбужденную группами, такими, как мессалиане. Он обращается к новозаветным правилам там, где пропаганда аскетизма могла вызвать неприятие. Впрочем, какова бы ни была изначальная цель этого сочинения, оно без сомнения является подлинным и представляет собой теоретический фундамент не только большинства аскетических трудов св. Василия, но и его экклесиологии[791]. Примечательно полностью библейское содержание этого сочинения. В случае св. Василия мы, по–видимому, не должны отделять аскетическое учение от этического: святителя прежде всего заботит внутренняя жизнь искреннего христианина, который, даже не становясь монахом, практикует радикальный отказ от мира. Интенсивная внутренняя жизнь — вот что обеспечивает подобающее внешнее поведение[792].

Если предположить, что «Нравственные правила» были первым аскетическим сочинением св. Василия, то вторым, по всей видимости, стал труд, известный как «Малый Аскетикон». Он не сохранился в своем оригинальном виде на греческом, однако перевод Руфина и сирийская версия, кажется, вполне адекватно отражают его содержание. Сочинение состоит из ответов на практические вопросы, причем если вопросы предполагают несколько мессалианскую атмосферу, то в ответах настойчиво пропагандируется умеренность. Св. Василий на этом этапе жизни, по–видимому, находился под сильным влиянием Евстафия Севастийского, что, вероятно, объясняет замечание Созомена о том, что некоторые приписывали аскетические сочинения не св. Василию, а Евстафию. Идеи же самого св. Василия получили более полное развитие в последующих версиях «Аскетикона».

За годы епископства св. Василия «Малый Аскетикон», возможно в несколько этапов, разросся до «Большого Аскетикона», который потом еще был доработан редактором VI столетия[793]. Сочинение включает в себя «Пространные ответы» и «Краткие правила»: первые в пятидесяти пяти параграфах обсуждают фундаментальные принципы монашества, а последние (313 из них) в форме вопросов и ответов применяют эти принципы к обстоятельствам повседневной жизни. В этом произведении, известном как «Правила» св. Василия, автор, по–видимому, пытался урегулировать и реформировать аскетические общины, подпадавшие под его епископальную юрисдикцию, или по крайней мере создать для нужд монахов компендиум своего аскетического учения. В действительности он не устанавливает каких–то определенных монастырских правил в смысле свода законов или практики. Скорее на основании Нового Завета он очерчивает аскетический образ жизни[794], как делал это и в более ранних своих трактатах. Св. Василий начинает развивать монашеские «установления» со времен своего письма св. Григорию о монашеской жизни, так что эти документы выглядят кульминацией долгого процесса. Это синтез аскетических учений св. Василия, адресованный монахам.

Наиболее прогрессивным элементом аскетического учения св. Василия, не говоря уже о его подчеркнуто библейском основании, является признание важности общежития — той среды, в которой только и может проявиться христианская добродетель. Изучив разнообразные аскетические традиции Сирии и Палестины, святитель осознал опасности и перегибы, кроющиеся в индивидуалистической погоне за личной чистотой в изоляции от других людей. Возможно, он взял на вооружение идеи Пахомия об общежительном монашестве, хотя св. Григорий Назианзин предполагает, что его замыслом было объединение отшельнической жизни с общежитием. Поэтому, скорее всего, св. Василий свел воедино различные аскетические течения, существовавшие тогда в Малой Азии, стремясь к тому, чтобы они исправляли недостатки друг друга[795]. Впрочем, этот замысел не был всего лишь ответом на практические нужды. Сильные эскапистские тенденции тогдашней сотериологии были уравновешены в мысли св. Василия необыкновенно глубоким проникновением в суть новозаветной этики. Он понимал, что в уединении невозможно исполнить закон любви. Отшельник пренебрегает обязанностью накормить голодного и одеть нагого. Тем самым он не исполняет заповедей Божьих, хотя Христос требует от нас полного послушания. Такие христианские добродетели, как смирение, послушание и любовь, могут выработаться только в рамках совместной жизни, служащей интересам общества.

Эта система взглядов, по всей видимости, сформировалась в Понте одновременно с работой над «Нравственными правилами» и укрепилась впоследствии благодаря опыту, приобретенному св. Василием во время голода 369 г., когда он был священником в Кесарии. Возможно, именно это событие положило начало Василиаде — «новому поселению»[796]на приграничной с Кесарией территории, состоявшему из целого комплекса зданий, в которых располагались: приют для бедных и обездоленных, лечебница, лепрозорий и монастырь. Удивительно, что император Валент во время своего визита в 372 г. оказал поддержку начинанию св. Василия.

Важнейшим источником аскетического учения святителя были содержащиеся в Деяниях апостолов рассказы о жизни первых христианских общин. Свой вклад в формирование общей картины внесли также семья, труды Оригена, примеры прп. Антония, Пахомия и других знаменитых отшельников, тогдашнее философское мировоззрение, христианская традиция и аскетическое руководство Евстафия. Аскетизм св. Василия несет на себе характерные признаки эпохи: безбрачие, отказ от преследования мирских целей, взыскание союза с Богом через созерцание и молитву, отказ от жизненных благ, кроме самых необходимых — все это неотъемлемые черты его учения. Тем не менее некоторые моменты определенно вдохновлены учением Христа и примером его первых учеников. Все имущество должно быть общим и использоваться во благо больных и нуждающихся. Монастыри должны располагаться в пределах досягаемости для страждущих и предоставлять им больницы и школы. Монах должен заниматься ручным трудом для поддержания общины и ее благоденствия. Таким образом св. Василий надеялся воскресить и увековечить в монастырском общежитии рвение первоначальной Церкви, одновременно приведя отшельников к повиновению поместным церквам и епископам.

Действительно, предусмотренные св. Василием принципы организации неизбежно вели монахов к повиновению. Послушание и смирение явно отсутствовали у живущих уединенной жизнью пустынников, не признававших над собой ничьей власти, кроме Бо– жией. С точки зрения св. Василия, общежитие было необходимо не только для воспитания любви, но также для создания определенных условий, культивирующих послушание и смирение. Монах должен был приучить себя беспрекословно повиноваться старшим и спокойно принимать нелицеприятные суждения и критику в свой адрес со стороны братии. Подобное поведение требовало от человека гораздо большего самопожертвования, нежели простое отречение от мирских благ и амбиций, однако неизбежная в этом случае институционализация привела к тому, что воссоздаваемое св. Василием первоначальное христианское рвение начало со временем угасать под напором рутины, сознательного истребления эмоций и авторитаризма. Впрочем, угрожающая культуре опасность неупорядоченного аскетизма была при этом определенно устранена.

И все же именно монах, с точки св. Василия, был истинным христианином, решившим жить христианской жизнью во всей ее полноте. Теоретически двойная мораль была неприемлема для святителя: каждый христианин должен был выполнять любую из евангельских заповедей. Однако на деле он полагал, что только монастыри могут предоставить возможность для осуществления этого идеала. Во всяком случае, главной движущей силой аскетического учения св. Василия был дух жертвенной любви к другим, и не так уж важно, мог ли этот дух быть реализован в тех монастырских условиях, которые представлял себе святитель.

Для дальнейшего чтения

Источники

Callahan, V. Woods, 1967. Gregory of Nyssa. Ascetical Works, FC, Washington, DC: Catholic University of America Press.

Silvas, Anna М., 2005. The Asketicon of St. Basil the Great, Oxford: Oxford University Press.

Wagner, М. М., 1950. Saint Basil. Ascetical Works, FC, Washington, DC: Catholic University of America Press.

Исследования

Crislip, Andrew Т., 2005. From Monastery to Hospital: Christian Monasticism and the Transformation of Health Care in Late Antiquity, Ann Arbor: University of Michigan Press.

Elm, Susanna, 1994. “Virgins of God”: The Making of Asceticism in Late Antiquity, Oxford: Clarendon Press.

Fedwick, Paul /., 1979. The Church and the Charisma of Leadership in Basil ofCaesarea, Toronto: Pontifical Institute of Mediaeval Studies.

Finn, Richard, 2006. Almsgiving in the Later Roman Empire: Christian Promotion and Practice (313–450), Oxford: Oxford University Press. Holman Susan R., 2001. The Hungry are Dying: Beggars and Bishops in Roman Cappadocia, Oxford: Oxford University Press.