Удивительно мало нам известно о жизни Евсевия[1]. По–видимому, он родился в начале 260–х гг., возможно в Кесарии Палестинской, остававшейся его пристанищем в течение всей жизни. Кесария была местом, где провел последние двадцать лет жизни Ориген, и, вероятно, именно этим обстоятельством объясняется то, что учитель Евсевия, св. Памфил, страстный коллекционер произведений Оригена, был привлечен в этот город. Ранние годы Евсевия отмечены особенной безвестностью. Исключение составляет разве только его хорошо известная преданность св. Памфилу, имя которого он присвоил себе — Ευσέβιος о ΠαμφίΛου[2]. Дом св. Памфила стал школой, воздвигнутой вокруг знаменитой библиотеки, возможно берущей свое начало от книжного собрания, созданного Оригеном, которое заботливо пополнялось св. Памфилом новыми материалами[3]; здесь он и Евсевий работали в сотрудничестве друг с другом. Через некоторое время они предприняли совместную защиту великого мыслителя, которому оба были столь многим обязаны[4]. Если судить по количеству цитат, которые можно извлечь из произведений Евсевия, то библиотека должна была представлять собой весьма значительное собрание[5], причем не только памятников христианской литературы, но и весьма широкого круга произведений на греческом языке, в особенности философских. Помимо прочего при св. Памфиле Кесария стала центром по исправлению рукописей; позднее Константин заказал именно Евсевию пятьдесят списков Священного Писания для константинопольских церквей[6].

Евсевий рос в мирное время. Гонение Декия было достоянием далекого прошлого. Церковь распространялась по всей империи. Ему было около сорока или немногим больше, когда новое гонение ударило по Церкви вместе с эдиктом Диоклетиана в 303 г. В течение десяти лет он жил при последнем жестоком наступлении Рима на христианство, и именно ему мы обязаны подробным свидетельским описанием последствий гонения в Египте и Палестине. Вероятно, Евсевий посетил эти края и сумел собрать многочисленные свидетельства из первых уст. Вместе с другими христианами он открыто и, по всей видимости, беспрепятственно посещал исповедников в тюрьмах и рудниках. В 307 г. св. Памфил был арестован и в конце концов принял мученическую смерть в 310 г. В годы, проведенные в заключении, он вместе с Евсевием написал «Апологию Оригена». Нам неизвестно достоверно, как Евсевий пережил эти годы. Видимо, он был арестован в Египте (в промежутке между 311 и 313 гг.) и позже был обвинен в соглашательстве ради собственного освобождения. Несмотря на то обстоятельство, что библиотека включала в свое собрание значительное количество копий и редакций Священного Писания, что является первым признаком ее большого значения, она, по всей видимости, не была подвергнута разорению. Из этого мы можем лишь заключить, что гонение носило несколько спорадический и несистематичный характер.

В 313 г. гонение прекратилось — и Евсевий стал епископом Кесарии. Этот пост он сохранил до конца своих дней. Евсевию должно было быть около семидесяти лет, когда ему была предложена кафедра Антиохии после смещения Евстафия. Он благоразумно отказался от этой чести, по всей видимости исходя из аккуратного следования каноническому правилу, установленному на Никейском Соборе[7], но возможно также из–за привязанности к своей библиотеке.

Но если он остался епископом в Кесарии, это вовсе не означает, что он мирно пребывал в тихой церковной заводи. Его последние годы на епископской кафедре нам известны лучше, поскольку он оказался вовлечен в политику только что установленной официальной Церкви, а годы были весьма бурными. Его ортодоксальность была поставлена под сомнение весной 325 г. в Антиохии, а уступчивость на Никейском Соборе летом 325 г., очевидно, поставила его в затруднительное положение. Однако, несмотря на вероучительные решения Никейского Собора, восхищение Евсевия Константином скорее росло, чем уменьшалось, и, как кажется, Константин принял во внимание исключительные способности и потенциал столь выдающегося христианского ученого. Сразу же после Собора Константин отпраздновал двадцатилетие своего прихода к власти при участии кесарийского епископа; на тридцатую годовщину Евсевию предстояло составить в его честь хвалебное сочинение. Совсем незадолго до последнего события он принял заметное участие в Соборах в Антиохии и Тире, работа которых была сосредоточена на деле «крайне про–никейских» епископов — св. Евстафия и св. Афанасия. Весьма обстоятельно он писал против Маркелла[8], низложенного приблизительно в это же время. Как результат этого обострения отношений с молодым выходцем из Александрии, даже оставляя без упоминания поступки в течение его епископского служения, Евсевий постоянно воспринимался как виновник «полуарианства» или же по крайней мере как человек, который держит свои паруса в соответствии с политическим направлением. Справедливость этих обвинений будет рассмотрена позже, но в оправдание Евсевия следует напомнить, что ко времени Никейского Собора ему, вероятно, было уже шестьдесят, а Собор в Тире состоялся еще через десять лет. Это был старик, глубоко воодушевленный торжеством Церкви и, возможно, не вполне понимавший глубину стремительно развивавшихся догматических споров и веяний нового времени. Едва ли стоит удивляться, что престарелый и уважаемый епископ с исключительно консервативными взглядами мог воспринимать глубоко оригинальное учение молодого св. Афанасия как неуместное и даже вредное. Все, чего хотел Евсевий, был церковный мир ко времени празднования тридцатилетия прихода Константина к власти. Он дожил до конца царствования Константина и умер около 340 г., застав знаменательный поворот христианской истории.