Хотя св. Кирилл много внимания уделял библейской экзегезе, несомненно, что в течение нескольких лет его писательская деятельность, равно как и его политика, определялась христологическим спором. Первый признак его реакции на учение Нестория мы видим в его семнадцатом «Пасхальном послании», датируемом 429 г. Послания св. Кирилла, в которых он объявлял дату Пасхи[1472], охватывают 414–442 гг. (всего двадцать девять посланий) и до некоторой степени позволяют судить об интересах александрийского патриарха в различные моменты его служения. Они имеют преимущественно практическую направленность — св. Кирилл призывает паству к посту и молитве, к участию в церковных торжествах по поводу праздника, к любви и подаянию милостыни. Но также в этих посланиях отражен полемический настрой св. Кирилла против иудеев и язычников, а также против тех христиан, которые проявляли двуличие, сочетая свою христианскую веру с участием в празднествах других религий. Эти мотивы, наряду с рассуждениями о духовном значении Ветхого Завета, который есть тень и образ Нового, появлялись у него на протяжении многих лет. Впрочем, в послании 424 г. представлены размышления о Троице и нерожденной (αγέννητος) Божественной природе Сына; в послании 429 г. св. Кирилл, хотя не упоминает Нестория по имени и даже не употребляет терминаБогородица,рассуждает о Воплощении, утверждая, что дитя, рожденное от Марии, есть единый Сын Божий, и поэтому Мария должна именоваться «Матерью Божией». Св. Кирилл уже за несколько лет до этого обращался к теме Воплощёния в «Пасхальном послании» (восьмое послание, 420 г.); однако здесь объект его критики очевиден.

Второе указание на зарождающееся беспокойство св. Кирилла можно найти в «Послании к монахам». Участие св. Кирилла в споре сначала было сосредоточено преимущественно в переписке — в посланиях к Римскому папе Целестину, к самому Несторию и ко многим другим влиятельным фигурам; некоторые наиболее значительные послания мы уже рассматривали[1473]. Выдвигалось предположение, что в посланиях св. Кирилл обращается к читателю более непосредственно, чем в своих объемистых трактатах[1474]; подготовленное Уикхэмом издание и перевод избранных посланий лишь подчеркивает потенциальную ценность максимальна полного критического издания корреспонденции св. Кирилла. Разнообразные новые открытия рассеяны во множестве публикаций[1475]; в собрании Миня включены несколько писем, аутентичность которых сомнительна; большинство важных посланий лучше представлены в изданииActa Conciliorum Oecumenorum, подготовленном Шварцем.

Вскоре св. Кирилл обратился к жанру полемических трактатов[1476]. Пять томов сочинения «Против злословия Нестория»(Adversus Nestorii blasphemias)были распространены в 430 г.[1477]Здесь св. Кирилл подвергает детальной критике проповеди Нестория, приобретшие столь дурную славу; при этом, цитируя различные отрывки, иногда он явно вырывает их из контекста. В том же году он обратился к императорскому двору с тремя трактатами «О правой вере»(De recta fide) :один из них был адресован императору Феодосию, второй — Аркадии и Марине, его младшим сестрам, третий — жене Феодосия, Евдокии, и его старшей сестре, Пульхерии. Эти сочинения получили широкое распространение как инструмент пропаганды, однако в то время св. Кириллу еще не удалось отвратить благосклонность императора от фигуры Нестория. Раввула, епископ Эдесский, выступив в поддержку св. Кирилла, перевел первый из трактатов, чтобы популяризировать его богословскую позицию в сироязычных областях Восточной империи. Как уже отмечалось ранее, то же самое сочинение было, по–видимому, переработано самим св. Кириллом в восьмой «Диалог с Гермием», известный как «Диалог о воплощении Единородного»(Dialogue de incamatione Unigeniti).

Однако в своих полемических памфлетах св. Кирилл не мог и дальше ограничиваться исключительно тактикой нападения. Вскоре ему пришлось защищать свою позицию. Мы уже рассматривали три его трактата, составленные в защиту «Двенадцати анафематизмов»; также, вернувшись из Эфеса, он написал «Апологию к императору», в которой оправдывал некоторые свои поступки на Эфесском Соборе, вызвавшие нарекания.

После достижения «Согласительного исповедания» поток христологических трактатов схлынул. Однако интерес св. Кирилла к этой теме не угас полностью. Позднее он подвел итог своей христологической позиции в двух трудах, которые широко распространились и получили высокую оценку, особенно в Восточных Церквях. Первый из них, «Схолии о воплощении Единородного» (Scholia de incamatione Unigeniti), дошел до нас на греческом лишь во фрагментах, хотя имеются его переводы на латинский, сирийский и армянский языки, что является показателем широкого признания. Второй труд, «О том, что Христос един» (Quod unussit Christus),считается вершиной всего, что было написано св. Кириллом на христологическую тему[1478]. Как и во многих предыдущих работах, здесь он избирает жанр диалога для того, чтобы ясно выразить свои взгляды в литературной форме.

Помимо уже рассмотренных, единственным крупным сочинением св. Кирилла на эту тему был трактат «Против Диодора и Феодора» (Contra Diodorum et Theodorum)[1479],который для Феодорита был оскорбителен и чуть не разрушил хрупкое мирное соглашение, достигнутое ранее. Цитаты, приводимые св. Кириллом в этом трактате, стали главным источником фрагментов текстов Диодора и Феодора на христологическую тему. В труде св. Кирилла собран материал, на основании которого эти богословы впоследствии были осуждены; именно с этим текстом работали и приводили из него цитаты многие крупные полемисты, например Севир Антиохийский. По–видимому, сам св. Кирилл не читал труды этих выдающихся антиохийских богословов, а использовал в своей работе флорилегии, составители которых были враждебно настроены к этим авторам; данные сборники цитат были произведены крайними противниками христологического дуализма, возможно аполлинаристами[1480]. Имеется свидетельство, что св. Кирилл сам сомневался относительно авторства некоторых из утверждений, которые он критиковал.

Мы рассмотрели христологические сочинения св. Кирилла. Что они говорят нам о его христологической мысли? По прочтении этих трудов складывается стойкое ощущение повторяемости. Определенные выражения и аргументы появляются снова и снова: обращение к именованию «Эммануил» («с нами Бог»), к Никейскому Символу, к мыслям ап. Павла о Воплощении из Послания к филиппийцам (Флп 2). Марию дблжно называть Богородицей, поскольку Она родила «Бога вочеловечившегося и воплотившегося» (θεόν ένανθρωπήσαντα καί σαρκώθεντα). Есть один Сын, один Господь Иисус Христос, как до, так и после «Воплощения» (σάρκωσις). Неверно думать, что существует один Сын — Логос Бога Отца, а другой — от Пресвятой Девы. Именно о предвечном (προαιώνιος) Логосе говорится, что Он родился от Неепо плоти.Плоть — Его собственная (ίδια), подобно тому как и каждый из нас имеет свое собственное тело. Св. Кирилл говорит о «точном соединении» (ένωσις ακριβής). Эти выражения взяты из его «Первого послания к Суккенсу»[1481], где св. Кирилл отвечает на вопросы о своем богословии, заданные Суккенсом, епископом Диокесарийским, однако аналогичные выражения встречаются почти везде в его христологических трудах. Предвосхищая обычные критические выпады, далее в этом послании он говорит, что его учение не подразумевает ни слияния (σύγχυσις) или смешения (συγκρασις) Слова, ни превращения тела в природу Божества; он хочет сказать лишь, что «непостижимо и неописуемо Он соединил с Собой тело, одушевленное разумной душой» (σώμα έψυχωμένον ψυχή νοερά). Он принял «образ раба», оставаясь тем же, кем Он был. В этом послании замечательным образом сведены воедино часто повторяющиеся у св. Кирилла мотивы.