Удивительным следствием поздней датировки большей части наследия Евсевия является предположение, что он фактически не составлял собственных произведений до смерти св. Памфила, когда ему было уже около пятидесяти и он был епископом Кесарии. Природа сложившейся вокруг св. Памфила общины, пожалуй, требует некоторых разъяснений[111]. Св. Памфил был не просто собирателем книг; он занимался сверкой, правкой и переписыванием, он подготовил и распространил немало библейских списков, а также вовлекал своих учеников в этот совместный процесс. На протяжении многих лет Евсевий без всякого сомнения работал возле него, набирался опыта и изучал «Гекзаплы». Вероятно, уже после гонений, с уходом св. Памфила, он ощутил потребность в защите христианства и приступил к созданию различного рода «компиляций», а именно к составлению гигантских «мозаик» из выписанных цитат и осуществлению своих постоянных ревизий и проектов, материал для которых в значительной мере должна была предоставлять целая армия переписчиков. Будучи епископом, он, скорее всего, был свободен от физического участия в рукописной работе над книгами, привлекая к этому многочисленных помощников. Именно этим можно объяснить его готовность взяться за грандиозную задачу снабжения новых церквей Константинополя пятью десятками библейских списков.

Подобно Оригену, Евсевий допускал множество вариантов библейского текста и располагал их в параллельные колонки в исследовательских целях: в этом отношении «Гекзаплы», вероятно, имели важное значение как труд, к которому обращались как «к сокровищнице экзегетических материалов, скорее усложнявших чтение, чем предоставлявших устоявшийся и совершенный библейский текст»[112]. Таким образом, одной из главных заслуг Евсевия было создание системы для организации информации в целях удобства ссылок и поиска. По всей видимости, первым опытом подобного рода был евангельский Канон, представлявший собой таблицы, которые помогали тем, кто изучал Евангелия, легко находить параллельные места[113]. Вместе с тем для Евсевия Новый Завет был подлинной исторической записью об Иисусе; он всерьез рассматривал расхождения между Евангелиями, пытаясь их объяснить в «Евангельских вопросах и ответах»[114]и предполагая, что этому может быть найдено историческое объяснение. Другой пример его склонности к систематизации — это «Ономастикой»[115], представляющий собой список библейских мест, организованных по алфавиту, и предназначенный помочь с нахождением искомого места. Списки содержат отсылки к Пятикнижию, книга за книгой, затем к историческим книгам Ветхого Завета, порой добавляются ссылки на Евангелия, но весьма краткие, что дает основание предполагать, что Евсевий пользовался иудейской компиляцией. Похоже, Евсевий видел смысл этой работы в том, чтобы оказать помощь при экзегезе, еще предвидел потребность в паломническом справочнике[116].

До нас дошла лишь малая часть толкований Евсевия, хотя в свое время он был признанным знатоком Свящ. Писания. Значительные фрагменты из «Комментария на Псалмы» и на пророка Исаию были найдены в катенах, но мало что было о них известно вплоть до обнаружения почти полной копии последнего комментария во флорентийской рукописи[117]. В целом они подтверждают прежние представления о ветхозаветных толкованиях Евсевия, сделанные на основании его трактовки Ветхого Завета вEclogaepropheticaeи вDemonstratio evangelica.Некоторые примеры поразительны: во–первых, его постоянное обсуждение не Септуагинты, а других греческих переводов, редкие обращения к еврейскому, — по всей видимости, он работал с «Гекзаплами» непосредственно[118]; во–вторых, его понимание буквального смысла пророчеств как их исполнения в более поздних исторических событиях. Время от времени в «Евангельском доказательстве» он предлагает два толкования, буквальное и переносное. Например, пророчества об установлении мира во время пришествия Эммануила: буквально они отсылают к миру в империи во время Воплощения, переносно — к покою отдельной души, обретающей «Бога с нами»[119]. В «Комментариях на Исаию» очевидно, что первейший интерес Евсевия скорее заключается в распознавании деятельности Бога в мире, чем в отыскании индивидуальной или интеллектуальной духовности, и в этом его главное отличие от Оригена. Евсевий различает прямые и скрытые предсказания, последние позволяют не только толковать Свящ. Писание в преобразовательном смысле, но порой допускают более произвольное приложение текста к будущим событиям через использование аллегории для раскрытия метафоры и символов, которые обнаруживаются, например, в числах, животных и природных явлениях. Для Евсевия ветхозаветная история была живой реальностью, исполнившейся в настоящем. Было высказано предположение[120], что «Комментарии на Исаию», написанные незадолго до Никейского Собора 325 г., обеспечивают лучшее знакомство с главными интересами Евсевия, нежели панегирики в адрес Константина, поскольку они в большей степени сосредоточены на церковных делах, чем на имперских, изображая Церковь как воплощение «Божественного Града», прообразованного в Свящ. Писании, а епископов как лидеров видимой и конкретной церковной общины, предвиденной пророками.

Евсевий в большей степени унаследовал от Оригена его критический дух, чем склонность к аллегорическому толкованию. Вместе с тем он был наследником его интеллектуалистского подхода, в соответствии с которым христианство рассматривалось как истина, подлежащая защите, хотя и открытая по отношению к культуре и языческому миру. От Оригена происходит его идея вселенной как иерархии духовных существ и понимание Логоса как посредника между трансцендентным Богом и разнообразием Его творения. От Оригена же проистекает его неприятие грубых милленаристских верований, а также его сосредоточенность на нравственном воспитании человечества Логосом. Главное отличие заключалось в том, что если Ориген превозносил процесс воспитания индивидуальной души, то Евсевий видел это возрастание как продолжительный эволюционный процесс, осуществляемый в ходе истории[121].

Таким образом, конкретная историческая реальность христианской Церкви имела для Евсевия гораздо более важное значение, чем для его учителя в богословии; и именно в этом отношении он стал первым церковным историком. Вместе с тем он стал и первым теоретиком византийского «цезарепапизма». У него были и недостатки — в частности, его склонность замалчивать неудобные факты, его слишком восторженное отношение к Константину, его консерватизм в богословии. Но, во всяком случае, он был первопроходцем в написании церковной истории, и другие смогли продолжить его дело с того места, на чем он остановился.

Для дальнейшего чтения

Источники

Cameron, A. and Stuart, G. Hall, 1999. Eusebius. The Life of Constantine (introd., trans. and commentary), Oxford: Clarendon Press.

Drake, H. A., 1976. In Praise of Constantine: a Historical Study and New Translation of Eusebius’ Tricennial Orations, Berkeley: University of California Press.

Ferrar, W. J., 1920. The Proof of the Gospel (Demonstratio Evangelica), 2 vols, London: SPCK.

Gifford, E. H., 1903. Eusebii Pamphili Evangelicae Praeparationis Libri XV (текст и перевод), Oxford: Oxford University Press.

Lawlor, H. J. and J. E. L. Oulton, 1927. Eusebius, Bishop of Caesarea, The Ecclesiastical History and the Martyrs of Palestine, 2 vols, London: SPCK. Lee, S., 1843. Eusebius. On the Theophaneia, Cambridge: Cambridge University Press.

Notley, R. S. and Z. Safrai, 2005. Eusebius, Onomasticon. The Place–Names of Divine Scripture. A Triglott edition with Notes and Commentary, Leiden: Brill.

Williamson, G. A., 1965/1989. Eusebius. The History of the Church from Christ to Constantine, rev. edn A. Louth, Harmondsworth and Baltimore: Penguin books.

Исследования

Attridge, H. W. and G. Hata (eds), 1992.Eusebius, Christianity and Judaism,Leiden: Brill.

Barnes, T. D., 1981. Constantine and Eusebius, Cambridge, MA: Harvard University Press.

Chesnut, Glenn F., 1977. The First Christian Histories: Eusebius, Socrates, Sozomen, Theodoret and Evagrius, Paris: Editions Beauchesne.

Grafton, Anthony and Megan Williams, 2006. Christianity and the Transformation of the Book. Origen, Eusebius, and the Library of Caesarea, Cambridge, MA: Harvard University Press.

Grant, R. M., 1980. Eusebius as Church Historian, Oxford and New York: Clarendon.

Kofsky, Aryeh, 2000. Eusebius of Caesarea Against Paganism, Leiden: Brill.

Lienhard, J. Т., 1999. Contra Marcellum: Marcellus ofAncyra and Forth Century Theology, Washington, DCL Catholic University of America Press.

Luibheid, C., 1978. Eusebius of Caesarea and the Arian Crisis, Dublin: Irish Academic Press.

Robertson, Jon M., 2007. Christ as Mediator. A Study of the Theologies of Eusebius of Caesarea, Marcellus of Ancyra, and Athanasius of Alexandria, Oxford: Oxford University Press.

Wallace–Hadrill, D. S., 1960. Eusebius of Caesarea, London: Mowbray.