Был ли Феодорит несторианином? Этот вопрос многократно обсуждался как во время его жизни, так и в дальнейшем. На Халкидоне его оправдали, однако в последующем споре о трех главах в 553 г. сочинения, написанные Феодоритом против св. Кирилла, были осуждены; тогда же осуждению подвергся и его учитель, Феодор Мопсуестийский. Этот вопрос исследовало множество современных ученых. До некоторой степени многие согласны, что вначале Феодорит был несторианином, а затем в течение времени поменял свою позицию: одни считают, что перемена эта произошла на Халкидонском Соборе, другие — что она случилась значительно раньше[1533]. Тем не менее само рассмотрение проблемы в таких терминах представляется сомнительным: в конце концов и Несторий оказался оправдан в глазах многих ученых после обнаружения «Книги Гераклида». Действительно интересный вопрос заключается в том, претерпела ли христологическая позиция Феодорита по существу какие–либо перемены или преобразования в ходе спора. Для получения ответа на этот вопрос более важным может оказаться обзор основных богословских тем, к которым он проявлял интерес, чем просто рассмотрение его христологических формул.

Но прежде всего необходимо определиться с источниками: какие труды Феодорита на вероучительную тематику нам доступны? Как уже было отмечено, имеется ряд посланий — все они были написаны между Эфесским (431) и Халкидонским (451) Соборами. Большая часть корреспонденции, где рассматриваются вероучительные вопросы, относится к самой поздней части этого периода, когда противостояние возобновилось, что потребовало оправдания собственной позиции и создания союзов. Также в этот поздний период было написано сочинение «Эранист» — очень важная работа, которую подробнее мы рассмотрим ниже. От времени Эфесского Собора остались фрагменты, сохранившиеся в «Деяниях Вселенских Соборов»: сочиненное Феодоритом «Опровержение Двенадцати анафематизмов» (его текст включен в ответное сочинение св. Кирилла)[1534], несколько проповедей, несколько посланий, несколько соборных постановлений, автором которых был, по–видимому, Феодорит. До нас дошли и другие разнообразные фрагменты его трудов, а также их описания. Большее значение имеют несколько сочинений, которые сохранились под именами других авторов, но которые теперь, в результате исследований, проведенных современными учеными, признаны работами Феодорита. В XIX в. А. Эрхард[1535]показал, что сочинения «О Святой и животворящей Троице» и «О воплощении Господа», ранее приписываемые св. Кириллу, на самом деле отражают вероучение, характерное для Феодорита; фрагменты этих сочинений цитируются в других местах под именем Феодорита, а это указывает на то, что автором этих трактатов бьш не св. Кирилл, а его противник. Сам Феодорит упоминает оба эти труда в своих посланиях[1536], при этом в них отражена та же точка зрения, что и в его «Опровержении Двенадцати анафематизмов». Другое сочинение с похожей историей — «Изложение правой веры»(Expositio rectae fidei)[1537], которое сохранилось среди трудов св. Иустина Мученика, хотя очевидно, что оно относится к намного более позднему времени. Два исследователя[1538]независимо друг от друга пришли к выводу, что данное сочинение было написано Феодоритом, и едва ли стоит сомневаться в правильности их выводов. Хотя один из этих исследователей, Р. В. Зеллере, отнес появление «Изложения» к тому же временному периоду, что и написание сочинения Эранист, намного более убедительными представляются аргументы, свидетельствующие в пользу ранней датировки[1539]. В самом деле, по–видимому, «Изложение» было написано до начала христологических споров. Если это действительно так, то у нас есть замечательная возможность проследить, что в богословии Феодорита изменилось, а что сохранилось неизменным[1540].

Возможно, появление сдвига относится ко времени между Эфесским и Халкидонским Соборами. Мы уже говорили о споре между Феодоритом и св. Кириллом по поводу «Анафематизмов». Любопытно проследить разницу между позицией Феодорита, выраженной в этом споре, и тем, что мы находим в его послании 83 к Диоскору. Здесь многие из его утверждений отчетливо напоминают мысли св. Кирилла:

«Единый Спаситель Иисус Христос, единородный Сын Божий, рожденный от Отца прежде всех веков, воплотившийся и вочеловечившийся… рожденный по плоти от Девы Марии, которая поэтому именуется Богородицей… Он существует вечно как Бог, а от Девы Марии рожден как Человек… Есть только один Сын, вочеловечившийся Бог Слово».

Феодорит старается не допустить искажения своих мыслей, поэтому он подчеркивает, что не проповедует «двух Сынов», при этом подкрепляет свои утверждения цитатами из Свящ. Писания и трудов святых отцов — св. Александра и св. Афанасия, св. Василия и св. Григория — и даже отдает должное сочинениям св. Феофила и св. Кирилла. Он по–прежнему настаивает на том, что нельзя смешивать плоть и Божество: «Мы твердо учим о различии двух природ, утверждая неизменность Божественной природы». Однако он выражает готовность называть плоть Спасителя Божественной в том смысле, что она стала плотью Бога Слова, при этом признает нечестивой и отвергает мысль, что Его плоть некоторым образом преобразилась в Божественную. Как утверждает в этом месте Феодорит, он вел вполне дружелюбную переписку со св. Кириллом (от нее ничего не сохранилось) и с восхищением отнесся к его сочинению против Юлиана Отступника. Он просит Диоскора отвернуться от тех, кто говорит неправильно, позаботиться о водворении в Церкви мира и приложить все усилия для исцеления тех, кто дерзает изменять истинные учения, или же изгнать этих людей. Он подчеркивает, что всякий, кто говорит, что Пресвятая Дева не есть Богородица или что Спаситель наш Иисус Христос — лишь человек; всякий, кто разделяет Единородного и Рожденного прежде всякой твари на двух Сынов, лишается христианской надежды — и это должен единодушно признать весь христианский народ. Как он утверждает, эти мысли действительно соответствуют его убеждениям; это не вынужденная уступка. Настрой Феодорита здесь совсем иной, нежели в ходе полемики вокруг «Анафематизмов» св. Кирилла; он настроен на примирение, по всей видимости осознав, что в основании позиции александрийцев лежит попытка сохранить важнейший аспект христианской традиции, который он и сам не против принять, с определенными уточнениями, предохраняющими от искажений. Феодорит исповедует единого Спасителя, о Котором должно учить и то, что Он существует вечно как Бог, и то, что Он рожден от Марии. Является ли это следствием некоего существенного сдвига в его богословии?

Одно из ключевых исследований, где рассматриваются тонкие изменения в христологических формулах Феодорита, проделано М. Ришаром[1541]. Основная его мысль заключается в том, что в поздних сочинениях Феодорита для указания на человечество Христа используются выражения абстрактного характера: ή ανθρώπινη φύσις («человеческая природа»), τό άναληφθέν («воспринятое»), ή άνθρωπότης («человечество») и т. д., а в более ранних сочинениях он решительно говорит о «человеке» или «совершенном человеке» (ό τέλειος άνθρωπος), т. е. рассматривает человечество Христа как конкретного индивида. Пользуясь этим наблюдением, далее Ришар обнаруживает соответствующий сдвиг в сотериологической терминологии Феодорита[1542]: в сочинении «О Воплощении»(De incarnatione)он говорит скорее о том, что воспринятый человек оправдывается «своими собственными трудами» и одолевает диавола «человеческим любомудрием (φιλοσοφία), а не силой Божества»; в то время как в более поздних сочинениях он меньше акцентирует положительную роль человеческой души Христа и подчеркивает спасительное действие Логоса, Который пользовался человеческой природой как орудием. Помимо этого, в «Опровержении Двенадцати анафематизмов» мы читаем, что человечество Христа как Священник и Жертва делает приношение Божеству; в более позднем труде — «Толковании на Послание к евреям» — это противопоставление природ сглажено, а субъектом жертвоприношения объявляется воплощенный Бог Слово. Многие считают, что это указывает на серьёзное изменение в позиции Феодорита. Очень мало было таких богословов, которые в ходе споров проявили бы достаточно смирения, для того чтобы прислушаться к мнению противоположной стороны и признать, что и у противников есть некоторые основания. По–видимому, именно таким богословом бьш Феодорит. Св. Кирилл убедил его, что позиция, при которой человечество Христа рассматривается как конкретный индивид наряду с Богом Словом, опасна и что подобные выражения могут привести к недопустимому разделению и к учению о «двух Сынах».

Но произошли ли изменения в основаниях богословской позиции Феодорита? Ряд соображений заставляет предположить, что хотя разница действительно присутствует, ее преувеличивают. Терминология, относящаяся к человеческой природе Христа, в предшествующем столетии имела свою специфику во всех традициях; у св. Кирилла также прослеживаются аналогичные сдвиги в терминологических предпочтениях[1543]. Что касается собственно позиции Феодорита, его, по сути, «симметричная» христология осталась неизменной[1544]: он по–прежнему соблюдает равновесие между выражениями о Божестве и человечестве Христа, придавая одинаковое значение обеим сторонам, не признавая «метафизическую зависимость человечества от Божества». Кроме того, в его более поздних работах он по–прежнему считает затруднительным приписывать страдания Логосу, а значит, не признает полностьюcommunicatio idiomatum.Таким образом, его богословие остается, по сути, дуалистическим. С другой стороны[1545], он всегда стремился утвердить единство Христа. Это стремление заметно даже в сочинениях, написанных им до начала спора. Говоря о соединении, он использует те же самые термины, что и для описания единства Троицы (ένόω, συνάπτω, μετέχω, κοινωνέω и производные от них существительные). Он говорит о Сыне или о Христе, Который существует как Бог и как Человек. Большинство указаний на человеческую природу уже здесь носят абстрактный, безличный характер. Более того, имеется много утверждений, в которых Логос провозглашается как инициатором, так и субъектом спасительного действия, и даже говорится, что именно Логос оправдывает человеческую природу «Своими собственными трудами». В этих ранних сочинениях Феодорит делает главный акцент на противостоянии арианским и аполлинаристским искажениям учения о Воплощении; именно его убежденность в аполлинаристском содержании «Двенадцати анафематизмов» послужила толчком для использования резких выражений в их «Опровержении». Такого рода полемическая ситуация вынуждала его придерживаться защищаемых огромной ценой истин о различии природ; впрочем, даже в этом сочинении, как мы видим, Феодорит не противоречит шестому анафематизму, поскольку принимает утверждение, что есть только один Господь Иисус Христос, что Он и Бог, и Человек[1546].

Таким образом, если рассматривать ситуацию с противоположных точек зрения, представляется, что важнейшие черты христологии Феодорита не претерпели существенных изменений. Если же мы сосредоточим внимание на внутренней мотивации его христологического учения, т. е. на его сотериологии[1547], то это станет еще более очевидным. Идеал человека для Феодорита подразумевал бесстрастие (απάθεια) и неизменность (άτρεπτότης) совершенного монаха, победившего грех и склонность ко греху. Этот идеал он обрисовал в своем трудеHistoria religiosa.Однако в сочинении «Эранист» он говорит, что лишь один Бог поистине бесстрастен (απαθής) и неизменен (άτρεπτος). Последователен ли он в этом вопросе?[1548]Основанием для последовательности здесь является его христологическое учение. Поскольку Христос есть истинный Посредник, Богочеловек, Он соединил две природы, облачив человеческую природу в бесстрастие (απάθεια), в свойство Самого Бога. Для Феодорита спасение не означало ни преображения человечества в Божество (θεοποίησις), ни нахождения естественного родства между человеческим и Божественным; спасение понималось им скорее как соединение человеческой природы с Богом путем сопричастия, при этом ни Бог, ни человечество не лишались своей целостности, но человечество становилось образом Божиим, уподобляясь Богу. Такого сотериологического учения Феодорит придерживался всю свою жизнь, и именно оно обусловило структуру и особенности его христологии.

С позицией Феодорита можно ознакомиться подробнее, рассмотрев два его вероучительных сочинения, написанных в разное время.