При рассмотрении Каппадокийцев мы уже замечали, что их значение в жизни Церкви в то время простиралось далеко за пределы их непосредственного участия в развитии вероучения. Те, кто изучает вероучение, легко могут прийти к обособлению этих знаний от продолжающейся жизни Церкви и ее истории; в таком случае они внесут искажение в свое понимание контекста богословского дискурса. Цель данной главы заключается в еще большем расширении картины.

Хотя авторы, которых мы коснемся в данной главе, рассматриваются в курсах патрологии, им обычно не придают большой важности при изложении истории вероучения. Фигура прп. Ефрема Сирина говорит нам, что сирийская традиция была тесно связана с греческим Востоком и сильно повлияла на развитие православной гимнографии. Свт. Кирилл Иерусалимский участвовал в развитии литургической практики в Иерусалиме и, благодаря притоку паломников, оказал влияние на литургическую жизнь Церкви во всем мире. Энциклопедические сочинения свт. Епифания находили широкий круг читателей еще столетия спустя после написания, а свт. Иоанн Златоуст из всех отцов Церкви приобрел, пожалуй, наиболее мощное влияние благодаря тому, что его проповеди активно переписывались и распространялись. На массовое сознание и благочестие Византийской Церкви повлияли не столько великие богословы–философы, сколько именно эти люди. Ведь вследствие оригенистских споров укрепилось подозрительное отношение к богословским спекуляциям, в то время как консерватизм и тенденция к тщательному сохранению традиций усилились.

Таким образом, ни одна из фигур, рассматриваемых в данной главе, не занимает существенного места в истории Никейского или Халкидонского Соборов; тем не менее все они олицетворяют важные аспекты жизни Церкви в рамках этого периода формирования традиции. Арианские споры оказали сильное влияние на богословие прп. Ефрема Сирина, благодаря чему оно стало похожим на богословие Каппадокийцев; однако у св. Ефрема оно носит совершенно иной характер, поскольку выражено в стихах. Деятельность св. Кирилла Иерусалимского интересна в связи с тем, что позволяет оценить, насколько затруднения, вызванные арианскими спорами, действительно влияли на консервативных епископов в середине века. У св. Епифания Кипрского мы видим ум фанатичный, пользующийся броскими формулами, будучи не способен ни к различению центральных вопросов от второстепенных, ни к продумыванию фундаментальных богословских проблем. Св. Иоанн Златоуст, аскет, человек в высшей степени честный, не пошедший на компромисс с политической действительностью, попал под перекрестный огонь, который был вызван в Церкви в большой степени именно политическими факторами той эпохи; его поражение в битве за сохранение строгих моральных ценностей подчеркивает рост общественного давления, которое вынудило Церковь поступиться своей безупречностью. И напротив, Немезий и Синезий в целом вели тихую жизнь на периферии и занимались сочинением своих трудов, стремясь сохранить классические традиции философского образа жизни и защищая античные гуманистические идеалы в эпоху все возраставшей нетерпимости. Но они также указывают на то общественное давление, которое испытывала Церковь: возникли споры, был ли Синезий в действительности христианином, даже если учитывать, что он был поставлен на епископскую кафедру из–за своего социального положения и авторитета в местном сообществе; подобные вопросы можно задать и относительно Немезия.

Таким образом, жизни, мысли и сочинения этих пяти церковных писателей чрезвычайно важны для понимания эпохи, которую мы рассматриваем.