Однако в противовес тем, кто просит: и кто не пожелал бы быть без греха, если бы это было во власти человека? он справедливо утверждает, говоря, что этим самым вопросом они признают, что это не невозможно; потому что столь многие, если не все люди, этого, безусловно, желают. Что ж, тогда пусть он только признает средства, с помощью которых это возможно, и тогда наш спор окончен. Теперь средство — это благодать Божья через нашего Господа Иисуса Христа; этого он нигде не желал допустить, чтобы нам помогали, когда мы молимся, во избежание греха. Если он действительно втайне допускает это, он должен простить нас, если мы подозреваем обратное. Ибо он сам производит этот результат, который, хотя и сталкивается с таким количеством обличений по этому вопросу, желает придерживаться тайного мнения и все же не желает исповедовать его. Конечно, было бы не так уж важно, если бы он высказался, особенно с тех пор, как он взялся за рассмотрение и раскрытие этого момента, как если бы против него были выдвинуты возражения со стороны противников. Почему в таких случаях он предпочитал только защищать природу и утверждать, что человек создан таким образом, что в его власти не грешить, если бы он не хотел грешить; и, исходя из того факта, что он был так создан, определенно сказать, что сила была обусловлена Божьей благодатью, которая позволила ему избежать греха, если он не желал его совершать; и все же отказывается сказать что-либо относительно того факта, что даже сама природа либо из-за беспорядка исцелена Божьей благодатью через Господа нашего Иисуса Христа, либо с ее помощью, потому что сама по себе она настолько недостаточна?