Ну, есть ли еще что-нибудь, к чему стоит прислушаться? Да, конечно; и слушать, и исправлять, и остерегаться. Теперь, когда говорится, говорит он, что сама способность вовсе не от человеческой воли, но от Автора природы, то есть Бога, — как это можно понимать без благодати Божьей, которая считается особенно принадлежащей Богу? Мы уже начинаем понимать, что он имеет в виду; но чтобы мы не могли ошибиться, он объясняет себя с большей широтой и ясностью: Чтобы это стало еще более понятным, мы должны, говорит он, приступить к несколько более полному обсуждению этого вопроса. Теперь мы утверждаем, что возможность чего-либо заключается не столько в способности человеческой воли, сколько в необходимости природы. Затем он продолжает иллюстрировать свое значение примерами и сравнениями. Возьмем, говорит он, к примеру, мою способность говорить. То, что я могу говорить, принадлежит не мне; но то, что я говорю, принадлежит мне, то есть моей собственной воле. И поскольку акт моего говорения является моим собственным, у меня есть сила альтернативного действия, то есть как говорить, так и воздерживаться от говорения. Но поскольку моя способность говорить не принадлежит мне, то есть не зависит от моего собственного определения и воли, я по необходимости всегда могу говорить; и хотя я хотел бы не иметь возможности говорить, я, тем не менее, не могу быть не в состоянии говорить, если, возможно, я не лишу себя того члена, посредством которого должна выполняться функция говорения. Действительно, можно было бы упомянуть много средств, с помощью которых, если он пожелает, человек может лишить себя возможности говорить, не удаляя органа речи. Если бы, например, с человеком случилось что-нибудь, что лишило бы его голоса, он не смог бы говорить, хотя члены остались; ибо человеческий голос, конечно, не является членом. Короче говоря, члену церкви может быть нанесен внутренний вред, если не считать его фактической потери. Я, однако, не желаю настаивать на аргументации в пользу слова; и мне могут ответить в состязании, почему, даже причинить вред — значит проиграть. Но, тем не менее, мы можем так ухитриться, закрывая рот бинтами, что будем совершенно неспособны открыть его и лишим себя возможности открывать его, хотя в наших силах было закрыть его, пока сохранялась сила и здоровое упражнение конечностей.