Это, однако, даже он, вероятно, заметил, и поэтому он продолжил: Но, допустим, что иногда в многочисленной толпе она воздерживалась от повествования о грехах всех; тем не менее, в самом начале мира, когда существовало всего четыре человека, какую причину (спрашивает он) мы можем привести, почему Писание решило не упоминать о грехах всех? Было ли это с учетом огромного множества людей, которые еще не начали существовать? Или потому, что, упомянув только грехи тех, кто согрешил, оно не смогло описать никого из тех, кто еще не совершил греха? И затем он продолжает добавлять несколько слов, в которых он раскрывает эту идею с более полной и ясной иллюстрацией. Несомненно, говорит он, что в древнейшие времена Адам и Ева, а также их сыновья Каин и Авель упоминаются как единственные четыре личности, существовавшие тогда. Ева согрешила — в Писании так много ясно сказано; Адам также согрешил, о чем не преминет сообщить нам то же самое Писание; в то же время оно дает нам столь же ясное свидетельство о том, что Каин также согрешил: и из всего этого в нем не только упоминаются грехи, но и указывается на характер их грехов. Теперь, если бы у Авеля было то же самое согрешение, так, без сомнения, было бы сказано в Писании. Но там этого не сказано, следовательно, он не совершил греха; более того, это даже показывает, что он был праведным. Поэтому давайте верить тому, что мы читаем; а то, чего мы не читаем, давайте сочтем нечестивым добавлять.