Однако, чтобы избежать ревности, с которой христиане охраняют свое спасение, он парирует их вопрос, когда они спрашивают его: Почему вы утверждаете, что человек без помощи Божьей благодати способен избежать греха? говоря, что реальная способность не грешить заключается не столько в силе воли, сколько в необходимости природы. Все, что связано с необходимостью природы, несомненно, принадлежит Автору природы, то есть Богу. Как же тогда, говорит он, это можно считать сказанным без благодати Божьей, которая, как показано, особым образом принадлежит Богу? Здесь выражается мнение, которое все это время держалось на заднем плане; на самом деле, нет способа постоянно скрывать такую доктрину. Причина, по которой он приписывает благодати Божьей способность не грешить, заключается в том, что Бог является Автором природы, в которой, как он заявляет, неразрывно заложена эта способность избегать греха. Всякий раз, когда Он чего-то желает, Он, без сомнения, это делает; а чего Он не желает, того Он и не делает. Итак, везде, где есть эта неотделимая способность, не может возникнуть никакой немощи воли; или, скорее, не может быть одновременно наличия воли и неудачи в исполнении (Рим. 7:18). Тогда, в таком случае, как получается, что желание присутствует, но как исполнить то, что является добром, отсутствует? Теперь, если автор работы, которую мы обсуждаем, говорил о той природе человека, которая была изначально создана безупречной и совершенной, в каком бы смысле ни воспринималось его изречение, что она обладает неотделимой способностью, то есть, так сказать, той, которую нельзя утратить, тогда вообще не следовало упоминать о той природе, которая может быть испорчена и которая может потребовать врача, чтобы вылечить глаза слепых и восстановить ту способность видеть, которая была утрачена из-за слепоты. Ибо я полагаю, что слепой хотел бы видеть, но не способен; но всякий раз, когда человек хочет что-то сделать и не может, у него есть воля, но он потерял способность.