Глава 17. Объяснение этого текста продолжается

Соответственно, после выразительного описания зла языка — сказав, среди прочего: Братья мои, так не должно быть (Иак. 3:10) — он сразу же, закончив некоторые замечания, которые возникли из его предмета, продолжает добавлять этот совет, показывая, с какой помощью не произойдет того, чего (как он сказал) не должно: «Кто из вас мудрый человек и наделен знанием? Позвольте ему показать в хорошей беседе свои дела с кротостью мудрости. Но если в ваших сердцах горькая зависть и раздор, не хвалитесь и не лгите истине. Эта мудрость нисходит не свыше, но является земной, чувственной, дьявольской. Ибо там, где есть зависть и раздор, там есть смятение и всякое злое дело. Но мудрость, которая нисходит свыше, сначала чиста, затем миролюбива, кротка, к ней легко обратиться, она полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и без лицемерия. Это мудрость, которая укрощает язык; она нисходит свыше и не исходит из человеческого сердца» (Иак. 3:13-17). Посмеет ли тогда кто-нибудь отделить это от благодати Божьей и с самым высокомерным тщеславием отдать это во власть человека? Почему я должен молиться Богу, чтобы это было даровано мне, если это можно получить от человека? Не должны ли мы возражать против этой молитвы, чтобы не повредить свободной воле, которая самодостаточна в возможностях природы для выполнения всех обязанностей праведности? Тогда нам следует возразить также самому апостолу Иакову, который увещевает нас такими словами: «Если кому-либо из вас недостает мудрости, пусть просит у Бога, Который дает всем людям щедро и не упрекает, и это будет дано ему; но пусть он просит с верой, ни в чем не сомневаясь» (Иак.1:5-6). Это вера, к которой нас побуждают заповеди, для того, чтобы закон мог предписывать наш долг и вера выполняла его. Ибо через язык, который никто не может укротить, только мудрость, которая нисходит свыше, во многих вещах мы все согрешаем» (Иак. 3:2). Ибо эту истину тот же апостол произнес ни в каком другом смысле, кроме того, в котором он впоследствии заявляет: Язык, которого никто не может укротить» (Иак.3:8).