Гордый разум человека совсем не испытывает в этом никакого удовольствия; Бог, однако, велик, убедив даже его, как все это выяснить. Мы, действительно, более склонны искать, как лучше ответить на такие аргументы, которые противостоят нашему заблуждению, чем испытывать, насколько благотворным было бы наше состояние, если бы мы были свободны от заблуждения. Поэтому мы должны встречаться со всеми такими не путем дискуссий, а скорее с молитвами как за них, так и за себя. Ибо мы никогда не говорим им то, чему этот оппонент противопоставил себя, что грех был необходим для того, чтобы могла быть причина для Божьего милосердия. Если бы никогда не было страданий, делающих это милосердие необходимым! Но если есть беззаконие греха — которое тем больше, чем легче человек мог бы избежать греха, пока его еще не одолевала немощь, — за ним последует самое справедливое наказание; даже тот оскорбивший челове должен получить в награду за свой грех, потеряв то послушание своего тела, которое было в некоторой степени поставлено под его собственный контроль, который он презирал, когда это было правом его Господа. И поскольку мы сейчас рождаемся с тем же самым законом грех, который в наших членах противостоит закону нашего разума, мы никогда не должны роптать на Бога или оспаривать самый очевидный факт, но искать Его и молиться о Его милости вместо нашего наказания.