9. Что же, неужели нам нужно сделаться немыми? Нисколько. Ибо время — молчать и время — говорить (Еккл. III, 7). Но, если мы даем ответ за праздное «слово, то будем осмотрительны и в том, чтобы не пришлось ответить и за праздное молчание, так как есть (ведь) еще и деятельное молчание. Таким именно обладала Сусанна, которая своим безмолвием сделала больше (того, чего она достигла бы), если бы стала говорить. Она молчала среди людей и говорила с Богом. (Таким образом) она не нашла какого либо большаго доказательства своей чистоты, кроме молчания. Говорила (ея) совесть в то время как голоса ея не было слышно. Неважен был людской суд о ней, которая имела свидетельство от Господа. Она хотела быть оправданной тем, кто, как она знала, никак не может погрешить (в своем приговоре)418. Сам Господь в Евангелии в молчании соделывал человеческое спасение (Мф. XXТИ, 68). — Таким образом Давид правильно вменил себе в обязанность не постоянное молчание, а (лишь) охранение.

10. Итак, будем охранять сердце наше, будем охранять наши уста, ибо (нам) предписано и то и другое: в данном месте, чтобы мы охраняли уста, а в другом (чтобы мы охраняли сердце, когда) говорится тебе: «Со всяким хранением соблюдай сердце твое» (Притч. IV, 23). Если хранил Давид, (то неужели же) не станешь хранить ты? Если нечистыя уста имел Исаия, сказавший: «горе мне! ибо погиб я, так как я человек и имею нечистыя уста» (Ис. VI, 5)419, — если пророк Господень имел нечистыя уста, то можем ли иметь их чистыми мы (грешники)?

11. И разве не для каждаго из нас написано: «Огради владение твое терновником и серебро, и золото твое свяжи, и устам твоим сделай дверь и запор, и словам твоим вес и меру» (Сир. XXVIII, 28–29)420. Владение твое есть твой ум, золото твое есть твое сердце, серебро твое есть твоя речь: «Слова Господни — слова чистыя, серебро, огнем испытанное» (Ис. XI, 7). Доброе владение — ум благой и драгоценно стяжание — человек чистый. Огради же это владение, окружи его размышлениями, укрепи (колючим) тернием, (а также) попечениями, дабы не напали на него и не забрали в плен неразумныя телесныя страсти, чтобы не вторглись опасныя влечения, дабы не расхитили виноград проходящие путем. Охраняй твоего внутренняго человека. Не пренебрегай и не гнушайся им, как малоценным, так как (на самом деле) это драгоценное владение: Поистине, драгоценно (оно), плод котораго не тленный и временный, а непреложный, — (это плод) вечнаго спасения. Возделывай же владение твое, чтобы у тебя были (тучныя) нивы.

12. Внимательно следи (alliga) за твоею речью, чтобы она не переходила за черту умеренности (ne luxuriet), чтобы она не была легковесной (ne lasciviat), дабы многоглаголанием она не приумножала твоих (sibi) грехов. Пусть она будет сдержанной, не выходящей из свойственных ей границ, (потому что) разлившийся поток быстро накопляет грязь. Не давай воли (alliga) твоему чувству, чтобы оно не стало разслабленным и легкоподвижным, дабы не было сказано о тебе: «Негде положить пластыря, ни елея, ни повязки» (Ис. I, 6)421. Трезвый ум имеет свою узду, которой руководится и направляется (в своих решениях).

13. Пусть будет во устах твоих дверь, которая да запирается в благопотребное время и (притом) запирается (как можно) тщательнее, дабы кто не возбудил к гневу твой голос, и ты за оскорбление не заплатил бы оскорблением. Слышал ты читанное сегодня: «Гневайтесь, и не согрешайте» (Пс. IV, 5). Итак, если нам (и) придется разгневаться, — ведь гнев есть проявление нашей природы, а не воли (potestatis), — (однако) да не позволим выйти из наших уст злому слову, чтобы (через это) не впасть в грех. Пусть в словах твоих будет (сказываться) вес и мера, то есть, смирение; (не переступай же известной) границы, (если хочешь), чтобы язык твой находился в подчинении уму. Пусть он сдерживается поводами узды, пусть он имеет свои удила, которыя удерживали бы его в должных границах. Пусть он произносит слова, взвешенныя на весах правды (justitiae), чтобы в чувстве проявлялась строгость, в речи — сила и в словах — мера.