175. В трактате о справедливости мы достаточно сказали о природе и значении честнаго. Теперь мы будем говорить о храбрости627, которая, как бы возвышаясь над другими добродетелями, проявляется (dividitur) или в военных подвигах, или житейских делах. Но военныя дела представляются чуждыми нашему сану, потому что мы по долгу нашему заботимся больше о душе, чем о теле, и наша деятельность имеет в виду не войны, а дела мира. Праотцы же наши, напр. Иисус Навин, Иеровоам, Самсон, Давид снискали себе великую славу своими военными подвигами.

176. Но хотя храбрость и превосходит другия добродетели, однако она никогда не остается без спутников, (т. е. без других добродетелей), ибо она не доверяет даже себе самой; ведь храбрость без справедливости628есть повод (materia) к (допущению) неправды. Чем кто сильнее, тем он скорее притесняет более слабаго; в самых военных делах, думается, нужно обращать внимание на то, справедливы ли эти войны или нет?

177. Никогда Давид не предпринимал войны, если только не вызывался (на то самими врагами). В сражении же благоразумие у него шло рука об руку (comitem) с храбростию. И намереваясь сразиться в поединке с Голиафом, человеком исполинскаго роста629, он отказался от отягощавшаго его оружия (I Цар. XVII, 39), ибо добродетель больше доверяет630своим собственным силам, чем чужим доспехам. Потом, издали, — чтобы удар был сильнее, — он камнем поразил врага. А после того он никогда не начинал войны иначе, как по испрошении совета (II Цар. V, 19 и сл.) от Господа (consulto Domino). И потому во всех сражениях он остался победителем, и до самой глубокой старости сохранил воинскiй пыл, (как это было) в предпринятой им войне против филистимлян631, когда он принимал участие в походе вместе с (своими) храбрыми (ferocibus) войсками, — жаждал славы и не заботился о собственной жизни (II Цар. XXI, 15 и сл.).

178. Но славна не только эта храбрость, — мы знаем еще о славной храбрости тех, которые через веру величием (своего) духа «заградили уста львов, угасили силу огня, избегли острия меча, из слабых сделались храбрыми (convaluerunt de infirmitate fortes)»632(Евр. XI, 33–34), которые без чужой помощи (comitatu) и без содействия легионов, только (nuda) силою (своего) духа одержали не общую многим, а им исключительно принадлежащую победу над неверными (singularem de perfidis triumphum). Сколь не победим Даниил, который не устрашился рыкающих вокруг него львов. Ревели звери, а он обедал (XIV, 38).