86. Не проявил ли Елисей честность, когда, поразивши слeпотою пришедшее для поимки его сирийское войско, плeненным привел его в Самарию и сказал: «Господи, открой глаза их, чтобы они видeли, и они увидeли (IV Цар. VI, 20)“. А когда царь израильский захотeл побить вошедших и просил на то позволения у пророка, то последний отвeтил, что не побить должно тех, которых он не плeнил своею рукою или оружием на войнe, но скорее напитать. И вот, (их отпустили после того, как) они хорошо подкрeпили свои силы. После того сирийские разбойники никогда уже не думали нападать на израильскую землю.

87. Насколько же этот поступок выше того, который имeл место у греков994; (именно), когда два народа сражались друг с другом из за власти и преобладания, один из них, имeя полную возможность сжечь тайно корабли другого, счел (однако для себя это) постыдным, так как предпочитал преуспeть в немногом, — с честью, чем во многом, но постыдно. Они, конечно, не могли этого сдeлать из–за одной только боязни безчестья, ради скорeйшаго окончания персидской войны они не могли по отношению к союзникам пустить в ход подобный обман (hac fraude deciperent): правда этот обман можно было бы отрицать, но нельзя было не стыдиться (самой мысли о возможности такого безчестнаго поступка). Елисей даже таких, которые не хитростию были ниспровергнуты, а поражены силою Божиею, предпочел спасать, а не губить, ибо похвально (decorum) пощадить врага и противнику даровать жизнь, если имеется к тому возможность.

88. Отсюда ясно, что пристойное всегда является полезным. Ибо и святая Iудифь благородным презрeнием к собственной смерти избавила (город) от осаднаго положения и своею честностию всем принесла пользу. И Елисей был славнeе тогда, когда он простил (врагов), чем если бы их погубил; (с другой стороны), погубивши захваченных в плeн (врагов), Елисей не принес бы столько пользы, сколько он принес, избавивши их от смерти.

89. К чему же иному, как не к честности прилежал Iоанн, который не мог терпeть безчестнаго брака даже в царe, говоря: «Не позволительно тебе имeть ее женою» (Мф. XIV, 4). Он мог молчать, еслибы из страха пред смертью не считал безчестным для себя замалчивать истину, унижать пред царем свое пророческое достоинство, расточать пред ним лесть. Он, конечно. знал, что ему придется умереть, раз он вооружит против себя царя (quia regi adversabatur), и все же честность он предпочитал (своей) жизни. (Он не дорожил жизнью), ибо что может быть полезнeе того, как снискать святому мужу славу мученичества?

90. Также и святая Сусанна, когда (двое старeйшин) стали запугивать ее ложным свидeтельством и она увидeла, что с одной стороны ей грозит смерть (periculum), а с другой — поношение, предпочла почетную смерть, чтобы только избeжать позора, из–за чувства самосохранения она не пожелала подвергнуться поношению на всю жизнь (quam studio salutis turpem vitam subire et sustinere). И так, в своем стремлении к честному, она сохранила жизнь, и еслибы она предпочла то, что казалось ей полезным для жизни, то она не прославилась бы так; напротив, (если бы она предпочла то), что не только безполезно, но даже и опасно, то едва ли бы она избeжала наказания за преступление (Дан. ХIII). Итак, запомним: постыдное не может быть полезным и, наоборот, честное не может быть неполезным995; потому честность всегда соединена с полезностию и полезность с честностию.