110. С какой заботливостию предки наши относились к честности, (можно видeть из того), что за безчестие одной женщины (ut unius mulieris injuriam stupro illatum), они предприняли против необузданных (в своих похотях вениамитян) войну и, побeдив, поклялись не выдавать своих дочерей в замужество (за сынов) из колeна Вениаминова. (Таким образом), колeно (это) осталось бы совсем без потомства, еслибы только ему не было позволено (дeйствовать) в такой нуждe обманным образом (nisi iraudis necessariae accepisset licentiam). Всетаки и эта милость, как кажется, не была свободна от соотвeтствующаго невоздержанию наказания, поскольку они женились воровским образом, (будучи, т. о. лишены) законнаго брака (connubii sacramento). И было совершенно справедливо, чтобы тe, которые разрушили чужой союз, и сами были лишены брачных торжеств.

111. Как печальна всетаки эта история! Один из левитов взял себе супругу (полагаю, что она названа в Писании наложницей просто от того, что она сожительствовала с ним), которая спустя нeкоторое время, как обычно бывает, обидeвшись на что то, ушла к отцу и там оставалась в продолжение четырех мeсяцев. И встал муж ея и отправился в дом своего тестя, чтобы примириться с женою своею и уговорить ее возвратиться (домой). И встрeтила его жена и ввела мужа в дом отца своего.

112. Возрадовался отец отроковицы, вышел к нему навстрeчу, и зять оставался у него в продолжении трех дней. И они вкусили пищу, и легли спать. На слeдующий день левит встал на разсвeтe, но тесть просил его, чтобы тот не лишал его так скоро своего приятнаго сообщества (retentus est a socero, ut tam cito non desereret convivii jucunditatem). И на другой, и на третий день отец отроковицы не отпускал своего зятя, пока между ним и женою (inter eos) не установилась полная любовь и согласие (laetitia et gratia). Но на седьмой день, когда день уже клонился к вечеру, после приятно проведеннаго за столом времени (post mensas et laeta convivia), (тесть), указывая на приближающуюся ночь и на (большее удобство) ночевать у своих, чем у чужих, (попытался было опять) удержать (зятя), но не смог и отпустил его вмeстe с своею дочерью.

113. И вот, когда они отошли нeсколько и их стал (уже) настигать вечер, они приблизились к городу Iевусу. И слуга спросил своего господина, не желает ли он свернуть в этот город. Но тот однако не захотeл, ибо это не был город сынов израилевых, — а предпочел идти до Гаваона1015, города колeна Вениаминова. (Когда они пришли в город, то там) не нашлось никого, ктобы принял к себе в гости пришедших, за исключением одного старика чужестранца; последний, увидeв их, спросил левита: куда направляешься или откуда идешь? Тот отвeтил, что он путник, а идет к горе Ефремовой и что нет никого, ктобы принял его (на ночлег); тогда старец принял его и угостил ужином.

114. И когда голод был удовлетворен и столы отодвинуты, ворвались погибельные люди и окружили дом. Тогда старец стал предлагать непотребным мужам дочь свою дeвицу и подругу ея1016, с которой она обычно спала, только бы тe не учинили насилия над гостем. Но так как слово это не воздeйствовало, а насильники дeлались все настойчивeе (et vis praevaluit), то левит поступился женою своею; и познали ее, и надругались они над ней в течение всей ночи. Измученная (таким) звeрством или (быть может пораженная таким) оскорблением, она пришла к дверям хозяина, у котораго остановился ея муж, и испустила дух, сохранив вeрность своему супругу даже при последнем издыхании (supremo licet vitae munere affectum bonae conjugis servans) (именно) тем, что предоставила мужу погребение своих останков.

115. Когда распространился слух об этом, то весь почти израильский народ возгорелся войною; сначала война велась с перемeнным успeхом, но при третьем сражении колeно Вениаминово покорилось народу израильскому и, по божественному суду, понесло наказание за свое невоздержание. Оно было наказано, между прочим (quoque), тем, что никто не должен был давать дочери своей в жены кому либо из колeна Вениаминова; это обязательство было скрeплено клятвою. Но потом мучимые тем, что они подвергли своих братьев такому жестокому наказанию (sententia), израильтяне смягчили его суровость, (позволивши вениамитянам) брать себе в жены дeвиц, оставшихся сиротами после смерти на войнe их отцов, или же жениться, уворовывая себе жен (vel rapto copulam sociarent), ибо оскорбление чужого брака почиталось столь позорным делом, что виновники его, (по мнению отцов), не были достойны (открыто) просить себе в жены ту или другую (дeвицу) (indignos se impetrando exhibuere matrimonio). Ho дабы не прекратился род колeна (Вениаминова), они снисходительно смотрeли на уворовывание вениамитянами себе жен.

116. Итак, насколько наши предки были привержены честности, можно видeть из того, что сорок тысяч мужей обнажили меч против своих братьев из колeна Вениаминова, желая отомстить за поруганное цeломудрие, ибо они не могли терпeть осквернителей чистоты (брака). В ту войну побито было с той и другой стороны́ шестьдесят пять тысяч воинов, и (кроме этого) были сожжены города. И хотя народ израильский и был в началe слабeе (врага), однако он не устрашился столь неблагоприятной для него войны, (горя одним желанием): мщением за (поруганное цeломудрие) смягчить (sequestravit) (причиненную ему) скорбь. Он ринулся в бой, готовый собственной кровью смыть пятно позора.