122. (Философы) утверждают, что в изследовании истиннаго542(прежде всего) следует особенно точно определить (summo stdiuo requiramus), что такое истина, дабы не принять за истину ложное543, не затемнять ее и не заниматься ненужными или сомнительными и запутанными (предметами). (В самом деле), что же может быть безобразнее почитания идолов, сделанных собственными руками? Что предосудительнее (tam obscurum) занятий астрономией и геометрией, которыя они (философы) (однако) одобряют; (равным же образом что предосудительнее) измерения разлитаго в пространстве воздуха, а также представления в числах (numeris includere) неба и земли? (Что может быть несправедливее того), чтобы оставивши заботы о (собственном) спасении, отдаться (quaerere) заблуждениям?

123. Моисей, хотя и был научен всей мудрости египетской, однако не считал ее заслуживающею внимания (non probavit); наоборот, в этой премудрости он видел только вредную нелепость и, отвратившись от нея всем сердцем (intimo affectu), стремился к Богу, почему и (удостоился) видеть (Его), спрашивать (Его) и слышать (Его) голос. Кто же может быть мудрее того, кого научил сам Бог, — (того), который своими чудесами (operis sui virtute) ни к чему свел мудрость египтян и (посрамил) все их чародейство (artium potentias) (Исх. III, 1 сл.)? Он не принял, таким образом, неизвестнаго за известное, он критически отнесся к тому, что ему выдавали за истину (non hisque temere assentiebat). Избегать указанных двух недостатков особенно в таком естественном и святом (honesto loco) деле, (как познание истиннаго Бога), пусть научатся те, которые не считают противоестественным и постыдным покланяться камням и идолам и просить помощи у тех, кто ничего не чувствует.

124. И чем выше добродетель мудрости, тем больше, думаю, нужно приложить усердия к снисканию ея. Итак, чтобы не держаться нам того, что противно природе, что постыдно и безчестно, мы должны и время и усердие посвятить изследованию (сущности) вещей. Ничто так не возвышает человека над животными, как то, что он причастен разуму544, проникает в сущность вещей (causas rerum requirit)545, считает нужным узнать своего Творца, во власти котораго и жизнь и смерть наша, который управляет этим миром по своей воле, которому, мы знаем, должно будет представить отчет во (всех) наших делах. Ничто так не способствует праведной жизни, как вера в грядущаго Судию, от Котораго не укроются тайны (occulta non fallant), котораго оскорбляет грех (indecora) и радует добродетель (honesta delectent).

125. Всем людям по самой природе присуще стремление к познанию вещей546; она (природа) и влечет нас к познанию и ведению, она же и поддерживает (нас) в (нашем) стремлении к изследованию. Всякий признает за благо (universis pulchrum videtur) быть очень опытным (excellere) в этой (области); однако это удается (не всем), (а только) тем немногим, которые постоянным размышлением и взвешиванием своих намерений принимают на себя нелегкий труд с тем, чтобы получить возможность дойти до блаженной и праведной жизни (honeste vivendum) и приблизиться (к ней своими добрыми) делами: «не всякий, кто скажет Мне: Господи, Господи! войдет в царство небесное, но (только) тот, кто исполнит то, что я говорю (Мф. VII, 21»)547. И я не знаю, принесет ли какую либо пользу (an etiam involvant magis) знание (studia scientiae), (не сопровождаемое добрыми) делами?