232. Мы хотели бы показать, если это в наших силах, что в священных писаниях обижаемые разделяются на три рода: К первому принадлежат те, чуждые справедливости люди, у которых, когда они подвергаются насмешкам, ругательствам и оскорблениям со стороны грешника, стыд (все) возрастает и скорбь все усиливается. Им уподобляются весьма многие из моего положения (meo ordine) и чина (meo numero). Ибо если кто нибудь нанесет обиду мне, слабому, то я не смотря на свою слабость может быть и прощу его; если же он станет обвинять меня в (совершении) преступления, то я не найду в себе (силы) довольствоваться сознанием чистой совести и моей неприкосновенности к тому, в чем меня обвиняют (etiamsi тe ejus objecti alienum noverim), a, будучи слабым, постараюсь смыть пятно позора. Таким образом, я требую око за око и зуб за зуб и за поношение плачу поношением.

233. Если же я преуспеваю (в добродетели), хотя еще не отличаюcь совершенством, то я не стану мстить за поношение710; пусть сыпятся на меня ругательства, пусть уши мои наполнятся поношением, я буду молчать и ничего не скажу.

234. Если же я совершен (говорю к слову, так как в действительности я слаб), — и так, если я совершен, то я благословляю злословящаго, как благословлял и Павел, который говорит: «Злословят нас, и мы благословляем» (I Кор. IV, 12), ибо он слышал Того, Кто говорил: «любите врагов ваших, молитесь за клевещущих (и злословящих) на вас (calumniantibus)711и гонящих вас (Мф. V, 44). Поэтому Павел терпеливо переносил (patiebatur et sustinebat) гонение; он побеждал и укрощал человеческую страсть ради будущаго (propositae) мздовоздаяния; (он знал), что, если он возлюбит врага, то будет сыном Божиим.

235. Однако мы можем показать, что и св. Давид не меньше Павла отличался этой добродетелью (in hoc genere virtutis imparem Paulo non fuisse). И прежде всего он, когда его поносил его (сын) Семей (II Цар. XVI, 7 и сл.) и возводил на него обвинения, он смиренно молчал (tacebat et humiliabatur), молчал даже о добром (Пс. ΧΧΧVΙII, 3), т. е. (молчал, даже) сознавая свои добрыя дела; мало того, он желал даже быть злословимым, потому что через это он обретал милосердие Божие.

236. Посмотри, как он ради снискания Божией милости соблюл смирение, справедливость и благоразумие. Сначала он сказал: «потому он ругает меня, что Господь сказал ему, чтобы он ругал» (II Цар. XVI, 10)712. Здесь пред тобой смирение, ибо то, что (делается) по повелению Божию, — то он, как раб, считает нужишм переносить безропотно (aequanimiter). Потом он сказал: «вот сын мой, который произошел из утробы моей, ищет моей души» (там же, ст. 11). Здесь ты видишь справедливость; ибо если мы терпим страдания, (причиняемыя) родными (suis), то почему мы с неудовольствием переносим то, что причиняют нам посторонние? Потом в третий раз сказал: «оставь его, пусть злословит, потому что Господь сказал ему, дабы видеть смирение мое и чтобы воздал мне Господь за злословие это» (там же, ст. 12)713. И не только он претерпевал поношение его, но даже когда тот бросал камни и следовал за ним, он и тогда не тронул eгo (illaesum reliquit), а после победы охотно простил его, умолявшаго о прощении (II Цар. XIX, 22).

237. Об этом я заговорил затем, чтобы показать, что св. Давид с его евангельской настроенностию (evangelico spirito) не только не оскорблялся, но даже благодарил ругателя и скорее радовался, чем раздражался (наносимыми ему) обидами, за которыя он надеялся (arbitrabatur) получить воздаяние. Так, он, будучи совершенным, искал еще большаго совершенства. Как человек, Он возгарался негодованием за несправедливость (в отношении к нему), но как добрый воин, он побеждал (негодование) духом, как храбрый атлет, (невозмутимо) переносил (все оскорбления). Он ждет (того времени, когда ему) не придется уже сносить обид (patientiae autem finis) и когда наступит исполнение данных ему обетований (promissorum exspectatio), почему и говорил: «Скажи мне, Господи, кончину мою и число дней моих, какое оно, чтобы я знал, что недостает мне» (Пс. XXXVIII, 5)714. Он спрашивает об исполнении (finem) небесных обетований или о том, когда каждый715востанет в своем порядке: «Первенец Христос, потом Христовы, которые уверовали в пришествие Ero, а затем конец» (I Кор. ХV, 23)716. Ибо когда предаст царство Богу и Отцу и упразднит всякое начальство, как сказал Апостол, тогда наступит конец. Здесь совершенньие отличаются (природными недоcтатками (impedimentum), естественной слабостию, а там будет полное совершенcтво. Потому (Давид) и спрашивает о тех днях вечной жизни, которые еще настанут, а не о тех, которые уже канули, чтобы знать, чего ему недоcтает, какова земля обетования, постоянно плодоносящая, какое первое у отда жилище, какое второе, какое третье, в которых каждый по мере своих заслуг найдет успокоение717.

288. И так, нам нужно искать то, в чем есть совершенство, в чем есть истина. Здесь тень, здесь образ, а там истина. Тень в законе, образ в Евангелии, а истина в небесном (Евр. I, 1 и сл.). Прежде приносился в жертву агнец и телёц, теперь приносится Христос, но приносится как человек, как подверженный страданиям; и (в то же время) Он приносит Сам Себя, как Первосвященник (sacerdos), чтобы отпустить нам грехи; здесь в образе, там в истине, — там, где Он выступает пред Отцем, как ходатай за нас718. Здесь мы ходим во образе, во образе и видим, там же, где полное совершенство, там лицем к лицу, потому что всякое совершенство возможно только (est) в истине.