1. Когда славнейший муж, префект Города Симмах обратился к твоей милости с просьбой вернуть на прежнее место, в курию города Рима, некогда вынесенный оттуда алтарь, ты, император, хотя летами еще неопытен и лишь вступил в цветущий возраст, в вере проявил себя ветераном и не уступил мольбам язычников. Я, узнав об этом, послал тебе письмо, и хотя в нем я высказал все необходимые возражения, тем не менее попросил предоставить мне экземпляр реляции.

2. Нисколько не сомневаясь в твоей вере, но предвидя все сложности и будучи уверен в твоем благосклонном внимании, отвечаю на доводы этой реляции следующей речью, прося лишь одного: чтобы ты искал в ней не словесного изящества, но убедительных доказательств. Божественное Писание учит, что язык премудрых и ученых — из золота3269: украшенный блеском красноречия, он сверкает сиянием блестящей речи и блеском драгоценностей пленяет очи души прекрасным зрелищем и овладевает взором. Однако если ты дотронешься до золота рукой, то найдешь что оно снаружи красиво, внутри же обычный металл. Прошу тебя: подумай и испытай учение язычников! Речи их звучат величаво и торжественно, но защищают они то, что прошло3270, неспособное постичь истину. Они говорят о Боге, но поклоняются идолу.

3. В своей реляции этот славнейший муж, префект Города, приводит три, как ему кажется, весомых довода: что Рим якобы желает возврата к своим старым культам, что надо выделить средства его жрецам и девам–весталкам и что наступает повсеместно голод, когда жрецам отказывают в пропитании.

4. Согласно первому утверждению, богиня Рима жалобно проливает горькие слезы над древними обрядами и святынями, желая, по словам префекта, вернуть их. «Эти святыни, — говорит он, — отогнали от стен Города Ганнибала, от Капитолия — сенонов». Так заявляя о силе этих святынь, он выдает их слабость. Выходит, Ганнибал долго оскорблял римские святыни и сражающихся с ним богов, пока в победном шествии не достиг стен Города. Почему попали в осаду те, за кого с оружием сражались их боги?

5. Что мне говорить о сенонах, которым римские святыни не помешали бы проникнуть в самое сердце Капитолия, если бы их не выдал испуганным криком гусь? Ну и защитники у римских храмов! Где же был тогда Юпитер? Или это он вещал голосом гуся?

6. Однако стоит ли мне отрицать, что священные обряды воевали в пользу римлян? Но ведь и Ганнибал почитал тех же богов. Так на чьей же они стороне? Пусть выбирают: если божества победили у римлян, то у карфагенян они побеждены; если справили триумф у карфагенян, то никак не помогли римлянам.

7. Пусть умолкнет эта полная ненависти «жалоба римского народа»! Богиня Рима ничего подобного не требовала! Она обращается к ним с другими словами: «Зачем вы ежедневно обагряете меня проливаемой кровью неповинной скотины? Побеждают не внутренности животных, но сила воинов. Иными искусствами покорила я мир. Доблестно воевал Камилл3271, который, изрубив захватчиков Тарпейской скалы, вернул Капитолию отнятые знамена: доблесть повергла тех, с кем не справились святыни. Что говорить об Ацилии3272, который и в самой смерти был верен воинскому долгу? Сципион Африканский3273стяжал триумф не среди алтарей Капитолия, но сражаясь в строю против Ганнибала. Зачем вы приводите мне в пример древних? Меня ужасают обряды Неронов! Что говорить об императорах, продержавшихся у власти месяца два, и о царях, у которых начало правления совпадало с концом? Или, может быть, никогда прежде не случалось, чтобы варвары выходили за пределы своих земель? Неужели христианами были те императоры, из которых один, явив новый и печальный пример, был взят в плен3274, а при другом пленен был мир, и он, обманувшись в обетованиях победы, доказал бессмысленность своих обрядов3275. Неужели не было тогда алтаря победы? Я раскаиваюсь в своем заблуждении, ибо седины моей старости обагрились краской постыдно пролитой крови. Но я нисколько не стыжусь, что, древняя годами, я вместе со всем миром обратилась ко Христу. Никогда не поздно учиться3276! Пусть стыдно будет той старости, которая не может себя исправить. Похвалы заслуживает не старческая седина, но зрелость нравов3277. Нет стыда в том, чтобы перейти к лучшему. Одно прежде объединяло меня с варварами — то, что я не ведала Бога. Обряды ваших священнодействий состоят в окроплении кровью животных. И вы от мертвых четвероногих хотите гласа Божия? Придите и научитесь небесному служению на земле! Здесь мы живем, там — воинствуем. Тайне небесной пусть научит меня Сам Бог, Который создал небо, а не человек, который не знает сам себя. Кому больше мне верить в разговоре о Боге, как не Богу? Как я могу верить вам, когда вы сами признаётесь, что не знаете, кого почитаете?»3278

8. «Невозможно, — говорит префект, — прийти к столь великой тайне одним путем». Чего не знаете вы, о том нам возвестил глас Божий, и что вы ищете догадками, то мы познаём от самой Премудрости Божьей и Истины. Так что ваше знание не согласуется с нашим: вы просите мира для ваших богов у императоров, мы же для самих императоров просим мира у Христа: вы почитаете дела рук ваших3279, мы полагаем, что несправедливо считать богом всё, что может возникнуть случайно. Бог не желает, чтобы Его почитали в виде камней: даже сами ваши философы подвергли это осмеянию3280.

9. Но если вы не признаёте Христа Богом, не веря, что Он был мертв — вы ведь не знаете, что смерть Его была смертью плоти, но не божества и благодаря этой смерти никто из верующих уже не умирает3281, — есть ли большее безрассудство, чем ваше: вы оскорбляете, воздавая почет, и хвалите, уничижая. А своим богом вы считаете дерево! О оскорбительное благоговение! Вы не верите, что Христос мог умереть. О упрямство, воздающее хвалу!»

10. «Но надо, — говорит префект, — вернуть идолам древние алтари, святилищам украшения». Этого пусть он требует у разделяющего его суеверие, христианский же император привык почитать лишь алтарь единого Христа. Зачем они принуждают благочестивые руки и верные уста служить их святотатственным обрядам? Пусть голос нашего императора возвещает о Христе и глаголет лишь о Нем, Которого знает, ибосердце царя в руке Божией(Прит. 21:1). Разве какой–нибудь языческий император воздвиг алтарь Христу? Требуя возвращения того, что было, они на собственном примере показывают, с каким благоговением христианские императоры должны относиться к той вере, которую исповедуют, если язычники так усердствуют о своих суевериях.

11. Мы уже прошли долгий путь, а они следуют за теми, кого мы отвергли. Мы гордимся пролитой кровью, их тревожат убытки. То, что мы считаем победой, они почитают несправедливостью. Никогда они более не благодетельствовали нам, чем когда приказывали бичевать христиан, лишать имущества и убивать. Благочестие сделало наградой то, что неверие считало наказанием. Смотрите, каково благородство! В гонениях, в нужде, в казнях мы возросли, они же считают, что их обряды не могут существовать без денежных вспомоществований.

«Пусть девы–весталки, — заявляет он, — будут освобождены от повинностей». Пусть говорят это те, кто неспособен поверить, что девство может быть бескорыстным, пусть заманивают выгодами, paз нет доверия добродетелям! Однако много ли девственниц привлекли им обещанные награды? Едва семь весталок они набирают! Вот всё количество, которое стяжали эти священные головные повязки, эти пурпурные одежды3282, шествие с паланкином, в окружении многочисленной свиты, величайшие привилегии, огромные выгоды, а также ограничение срока целомудрия3283.

12. Пусть они поднимут очи, умные и нe умные, и увидят целое племя стыдливых, народ чистых, собрание девственных. Их головы украшают не повязки, но дешевое покрывало, драгоценное лишь целомудрием, они стремятся не к изысканным уловкам красоты, но к отвержению прикрас, ищут не превозносящий пурпур, не роскошные удовольствия, но постоянных постов, не привилегий, не выгод. Вся их жизнь такова, что, по твоему мнению, при исполнении служения уменьшает рвение, но в действительности при таком служении рвение пробуждается еще больше. Целомудрие лишь возрастает οт лишений. Девство, которое приобретается деньгами, а не стремлением к добродетели, ненастоящее; целомудрие, которое словно на аукционе покупается за предложенную цену, и то лишь на время, фальшивое. Первая победа чистоты — победа над сребролюбием, ибо жажда выгоды — препятствие на пути стыдливости. Однако допустим, что девственницам нужны щедрые пожертвования: сколько же даров понадобится христианкам? Какого казнохранилища хватит на эти расходы? А если считается, что пожертвования нужны только весталкам, как не стыдно тем, кто при языческих императорах владел всем, также и при христианских государях думать, что они должны иметь преимущества перед нами?

13. Они жалуются, что их жрецам и служителям отказано в государственной выдаче продовольствия. Какая тут поднялась словесная буря! А нам в свою очередь недавними законами отказано3284даже в праве частного наследования, и никто не жалуется: ведь мы не считаем это несправедливостью, потому что не печалимся из–за убытков. Если священнослужитель ищет возможности сложить с себя бремя куриала, он должен отказаться3285от собственности, отцовской и дедовской, и всего имущества. Какой бы вопль подняли язычники, если бы их жрец должен был покупать свободное время для служения ценой своего имущества и, лишившись всей частной собственности, приобретал общественную должность? Раз уж он выставляет на вид свои бдения во имя общественного блага, так пусть утешается наградой личной бедности: стало быть, он не торговал своим служением, но стяжал лишь благодать.

14. Сравните оба случая. Вы хотите, чтобы от повинностей был освобожден декурион, в то время как Церкви нельзя освободить от них епископа. Составляются завещания в пользу служителей языческих храмов, нет никаких исключений ни для непосвященных, ни для людей низшего положения, ни для потерявших всякое уважение, — клирику, одному из всех, отказано в общем праве, ему, который, единственный из всех, молится об общем благе, исполняет общественный долг, нельзя получить наследство от почтенных вдов, нельзя получить дар! И хотя нет никаких нареканий по поводу нравственности, многое запрещено из–за их служения. Завещание вдовы–христианки в пользу служителей языческого святилища будет иметь силу, а в пользу служителей Божьих не будет! Но я говорю об этом не ради того, чтобы пожаловаться, но чтобы они знали, на что я не жалуюсь, ибо я предпочитаю, чтобы мы терпели убытки в деньгах, но не в благодати.

15. Они говорят: тому, что было даровано или оставлено Церк­ви, не причинили ущерба. Пусть ответят сами: кто похищал дары из языческих храмов, как это делалось в отношении христиан3286? Если бы так поступили с язычниками, то это было бы скорее возмездие, чем несправедливость! А теперь они требуют справедливости, добиваются правды? Где тогда было это чувство справедливости, когда, отняв у христиан все средства, они завидовали, что у тex еще остается дыхание, и даже умершим готовы были отказать в последнем праве на погребение, чего никогда не бывало раньше? Каких язычников, выброшенных в море, прибивало к берегу3287? То, что они сами порицают дела своих предшественников, это победа веры. Но каких еще даров хотят они от тех, чьи деяния осуждают?!

16. Никто не отказывал языческим святилищам в дарах или гарусникам в завещаниях; изымалось только недвижимое имущество, которое защищали по праву религии, хотя и не использовали для храмовых нужд. Кто ссылается на нас, почему не поступает так, как мы? Церковь не владеет ничем, кроме веры. Вот ее прибытки, вот доходы! Имущество Церкви — расходы на нуждающихся. Пусть сосчитают, скольких пленных выкупили языческие храмы, сколько они собрали для пропитания бедным, каким изгнанникам дали средства к существованию! Отняты были земли, а не права.

17. Вот оно, злодеяние, наказанием за которое, как они говорят, стал общий голод, посланный искупить тягостный грех оскорбления святыни3288: что было на пользу лишь жрецам, нáчало приносить пользу всем. Вот почему, как они говорят, умирающие от голода, сдирая кору с веток, слизывали языком скудный сок3289! Вот почему хаонийские плоды они сменили на желуди: вновь вернувшись3290к корму скота и к пище самой убогой, они утоляли жестокий голод, сотрясая дубы в лесах3291! Выходит, новые явились на земле знамения, каких не бывало доселе, когда языческое суеверие бушевало по всему миру? Между тем на деле сколько раз и до этого нивы с пустыми плевелами разочаровывали скупого земледельца3292, и сельскому люду оставалось лишь собирать в бороздах траву вместо злаков3293.

18. Греки считали даром небес спасительное вспомоществование лесной пищи, поэтому дубы у них имели оракулов. Они верили, что таковы дары их богов. Кто почитал додонские дубы, как не племя язычников, которые воздавали честь рощам, заменившим скудные поля? Непохоже, чтобы их боги в негодовании прибегли к средству, которое всегда почиталось за награду. Какая справедливость в том, чтобы, гневаясь из–за отказа в пище немногим жрецам, боги отказали в пропитании всем? Такое мщение намного несправедливее самого проступка. Недостаточно этой причины, чтобы заблудший мир оказался поражен столь страшным недугом, когда при уже зазеленевших всходах надежда на урожай внезапно погибла.

19. Еще за много лет до того у языческих храмов по всему свету были отняты привилегии, и только теперь языческим богам пришло в голову мстить за свои обиды? Разве Нил только для того остался в берегах, не разлившись3294, чтобы отомстить за убытки жрецов Города, в то время как за своих жрецов не мстил?

20. Допустим, в прошлом году, как они считают, их боги мстили за обиды. Но почему же в этом году они оказались у богов в пренебрежении? Ведь сейчас сельский люд уже не питается вырванными кореньями трав3295, и не ищет утешения в лесных ягодах, и не срывает еду с терновника, но радуется успешным трудам и дивится обилию жатв3296. Желанным изобилием насытился народ, земля сторицей возвращает нам долги.

21. Кто же столь несведущ в житейских вопросах, чтобы удивляться чередованию лет? Однако и в прошлом году, мы знаем, во многих провинциях был собран изобильный урожай. Что говорить о Галлиях, где год был урожайнее? В Паннониях непосеянное зерно продали, а Второй Реции позавидовали из–за ее плодородия: обычно ее хранит скудость почвы, а урожайный год возбудил против нее вражду; осенью хлеба было в достатке в Лигурии и Венециях. Значит, и тот год не иссох от святотатства, и этот процвел плодами веры. Станет ли кто отрицать, что виноградники дали щедрый урожай? Таким образом, и жатву мы получили с лихвой, и сбор винограда принес нам богатые дары.

22. Остался последний и самый важный вопрос: надо ли вам, императоры, отдавать те средства, которые вы получили в свою пользу? Симмах говорит: «Пусть боги вас защищают, а мы будем их почитать». Благовернейшие принцепсы, это как раз то, чего мы не можем потерпеть: чтобы язычники насмехались над нами, упрекая нас тем, что от вашего имени молятся своим богам и без вашего ведома совершают безмерное святотатство, представляя ваше неведение как сочувствие им. Пусть оставят себе своих заступников, пусть те защищают их, если могут! Ведь если их боги не могут помочь тем, кто их почитает, то как они могут помочь вам, которые их не почитаете?

23. «Но обряды предков, — говорит он, — следует хранить». А если потом всё изменилось к лучшему? Изначала сам мир, когда соединились атомы стихий в пустоте, сгустился, подобно незатвердевшему шару3297, и, будучи творением еще незавершенным3298, покрыт был беспорядочным ужасом. Разве потом, когда земля отделилась от моря и неба3299, мир не явился прекрасным в своей завершенности3300? Совлекши влажные сумерки, земли с изумлением узрели новое солнце. Когда начинается день, свет скуден, но в течение дня его становится всё больше и он блистает и источает жар.

24. Сама луна, которая в пророческих вещаниях прообразует Церковь3301, когда восходит, возобновляя свои ежемесячный цикл, скрывается в сумраке ночи, затем, понемногу заполняя свои рога3302, принимает ясный свет от круга солнца и сияет блеском.

25. Земли раньше не знали обработки и не давали плодов. Когда же заботливый земледелец получил власть над полями3303и начал покрывать необработанную почву виноградниками, возделываемые земли смягчили свой дикий нрав3304.

26. Первая пора года, как и начало нашей жизни, лишена растений, но постепенно расцветает цветами3305, которым суждено опасть, а под конец приносит зрелые плоды.

27. И мы в несмысленном возрасте чувствуем по–младенчески3306, но, изменившись с течением лет, отлагаем неразвитость ума.

28. Пусть они говорят, что всё должно оставаться как прежде, как в начале: мир должен быть погружен во мрак, потому что блистание солнечного света им не нравится. Но насколько лучше оставить сумерки ума, чем сумерки вещественные, и насколько ярче сияет заря веры, чем солнечная? Потому и начальный возраст мира был удобоизменяем, чтобы почтенная старость украсилась сединами веры. Кого это возмущает, тот пусть ругает жатву за то, что поздно она наступает, пусть ругает сбор винограда за то, что он совершается на закате года, пусть ругает маслину за то, что ее плод созревает последним.

29. Так и наша жатва — вера в душах; благодать Церкви — сбор винограда добродетелей. От начала мира зеленел он в святых, но в последние времена разросся среди народов, чтобы все видели: не в несмысленные души вселилась вера Христова, ведь не бывает венца славы, если нет противника3307, но с ниспровержением того убеждения, которое преобладало прежде, истина по праву завоевала предпочтение.

30. Но если так хороши были древние обычаи, почему Рим заимствовал обычаи чужие? Я умолчу о земле, за деньги скрытой от глаз3308, и о пастушеских хижинах, блистающих ложным золотом3309. Стоит ли отвечать на их собственные сетования по поводу идолов, вывезенных из захваченных городов, побежденных богов и чужеземных обрядов, которые римляне приняли, подражая чужому суеверию? Откуда взялся этот рассказ, что Кибела моет свою колесницу якобы в реке Альмон3310? Откуда явились фригийские прорицатели и всегда ненавистные римлянам божества враждебного Карфагена? Та, кого африканцы чтут как Небесную богиню, персы как Митру, большинство как Венеру3311, — всё это разные имена, но отнюдь не разные божества. Так они уверовали, что и Победа — богиня, хотя на самом деле это дар, а ие божественная власть: она дается во владение, но сама не властвует, приобретается силами легионов, не насилием суеверий. Велика ли эта богиня, на которую претендуют множества воинов и которую дарует исход сражения?

31. Ее–тο алтарь они и требуют воздвигнуть в курии города Рима, то есть там, куда собираются в основном христиане. Во всех языческих храмах есть алтари, алтарь есть также и в храме Побед. Поскольку для них важно количество, они совершают свои священнодействия повсюду. Что, как не оскорбление веры, требовать именно этот,единственный алтарь? Не для того ли это делается, чтобы язычник совершал жертвоприношения, а христианин в них участвовал? «Пусть вдыхают, — говорит он, — пусть вдыхают, хотя бы и против воли, дым — очами, созвучия — ушами, пепел — гортанями, фимиам — ноздрями, пусть — хотя бы они и отворачивали лица — оседает на них зола, вздымаемая от наших алтарей!» Мало им бань, мало портиков, мало площадей, заставленных статуями? Неужели даже в месте общих собраний мы не можем находиться в равных, одинаковых условиях, пользоваться равными правами? Неужели благочестивая часть сената обязана против воли внимать звукам клятв, формулам жертвоприношний? Если человек откажется [приносить клятву], будет казаться, что он лжет, если согласится — будет повинен в святотатстве.

32. «Где же, — говорит Симмах, — будем мы присягать вашим законам и приказам?» Стало быть, ваша душа, следующая законам, зависит от языческих обрядов, ищет их одобрения, ими утверждает свою верность? Уже не только веру присутствующих и отсутствующих в сенате, но и, что еще хуже, вашу веру, о императоры, оскорбляют. Вы если приказываете, то принуждаете, блаженной памяти Констанций, еще не приступив к святым таинствам3312, счел себя оскверненным, увидав этот алтарь. Он повелел убрать его, а не передвинуть. То повеление имеет силу указа, а это не имеет.

33. Пусть никто не оправдывает себя отсутствием: ближе находится тот, кто соучаствует душой, нежели тот, кто является очевидцем. Хуже мысленно участвовать, чем телесно находиться рядом. Вас сенат считает покровителями своих собраний, ради вас он собирается, вам, а не языческим богам препоручает свою совесть, вас ставит выше собственных детей, но не выше собственной веры. Эту любовь следует ценить, эта любовь выше власти, если только в безопасности вера, охраняющая власть.

34. Возможно, кого–то смутит, что всем известный благовернейший государь3313был всеми оставлен, отчего и все нынешние добрые дела будут считаться недолговечными. Какой мудрец не знает, что человеческие деяния словно вращаются на колесе, поэтому не всегда одинаков их успех, но всё меняется и подвержено превратностям?

35. Кто был удачливее Гнея Помпея, когда отправлялся из римских храмов в поход? Однако, уже покорив всю землю и справив три триумфа, он потерпел поражение в бою и, бежав от войны за пределы родной империи, изгнанником погиб от руки канопского скопца3314.

36. Кто был благороднее царя Кира Персидского3315на всём Востоке? И он, когда победил могущественнейших правителей, выступивших против него войной, и сохранил жизнь побежденным, сам погиб от женского оружия3316. И царь, который побежденных удостаивал даже почетного права сидеть в его присутствии, по приказу женщины был выставлен на поругание: голова его была отрублена и помещена в бурдюк, полный крови. Вот как бывает на поприще этой жизни: не всегда деяние находит равное воздаяние.

37. Кто из тех, кого мы знаем, усерднее совершал жертвоприношения, нежели карфагенский полководец Гамилькар3317? На протяжении всего сражения он приносил жертву, находясь среди сражающихся войск, и когда узнал, что его войска потерпели поражение, бросился в тот огонь, который сам разжег, чтобы своим телом загасить это не принесшее никакой пользы, как он понял, пламя.

38. А что скажу о Юлиане? Доверившись, на беду свою, ответам гаруспиков, он сам себя лишил средства3318возвращения домой. При одинаковом исходе неодинакова ответственность, ибо наши обетования никого не обманули.

39. Я ответил тем, кто бросил мне вызов, хотя этот вызов меня не задел. Я стремился дать ответ на реляцию, а не рассказывать о суеверии. Тебя же, император, пусть эта реляция научит осмотрительности. Симмах, говоря о прежних правителях, что одни из них почитали отеческие обряды, а последние не отвергали, добавил: «Если не подходит в качестве примера благочестие древних, то пусть послужит терпимость недавних», — чем ясно показал, что и они в долгу перед своей верой — ты не должен следовать языческому обряду, ты в долгу перед братской любовью — ты не должен нарушить установлений брата. Если язычники из своих соображений восхваляли терпимость тех правителей, которые, будучи христианами, не трогали установлений язычников, то тем более должны они приветствовать братскую любовь, когда ты, вынужденный проявлять терпимость к тому, что не одобряешь, но не желая отречься от волеизъявлений брата, придерживаешься того, что, по твоему мнению, приличествует твоей вере и долгу кров­ного родства.