6. Итак, да будет перед вами, как бы на картине, изображена девственная жизнь Марии, от которой, как от зеркала, блещет образ непорочности и красота добродетели. Отсюда можно брать вам примеры жизни: здесь, как бы на чертеже, изображены наставления (девственной) чистоты, который показывают, что должно вам исправить, что усвоить и чего держаться.

7. Страстное желание учиться прежде всего вызывается славой учителя. Что же славнее Божией Матери? Что блистательнее Той, которую избрало само Сияние? Что непорочнее Той, которая родила плоть без соприкосновения с плотию? А что сказать о прочих ее добродетелях? Девою319она была не только телом, но и умом, так как никаким видом зла не осквернила (своего) чистого чувства: она смиренна сердцем, величественна в слове, благоразумна душою, воздержна в беседе, усердна к чтению; она полагаешь надежду не в тленном богатстве, а в молитве бедных; она усердна в труде, скромна в разговоре, она привыкла призывать в качестве судьи (своей) мысли не человека, а Бога; она привыкла никого не оскорблять, всем благо желать, вставать пред старшими возрастом, не завидовать равным, избегать гордости, следовать разуму, любить добродетель. Когда она огорчила родителей хотя бы выражением лица? Когда разногласила с близкими (родственниками)? Когда возгнушалась человеком низкого происхождения? Когда посмеялась над немощным? Когда прошла мимо убогого? Она имела обыкновение посещать только те собрания мужей, которых не стыдится милосердие и не избегает целомудрие. Нет у ней ничего гневного в очах, ничего дерзкого в словах, ничего неблагопристойного в действии; нет у ней ни слишком изнеженного движения, ни слишком свободной поступи, ни слишком требовательного возгласа, так что самый телесный вид у ней был отображением мысли, образом честного жития. Добрый дом уже в самом преддверии должен давать о себе знать, и при первом входе (должен) являть, что внутри (его) не скрывается никакой тьмы: так и наша мысль, не сдерживаемая никакими телесными преградами, должна светить совне, подобно свету светильника, помещенному внутри.

8. Зачем мне говорить об умеренности в пище и об изобилии трудов; последние преизбыточествовали (в ней) сверх естественной возможности, а той почти недоставало для удовлетворения самой природы; в отношении труда не пропущено ни одного момента времени, в отношении пищи двойное число дней было посвящено посту. И если когда приходило желание подкрепить силы, то в большинстве случаев пища появлялась для того, чтобы предотвратить смерть, а не для доставления удовольствия. Спанье было для нее не столько наслаждением, сколько удовлетворением необходимости; но и при этом дух бодрствовал в то время, когда тело отдыхало: ведь дух во время сна часто или повторяет прочитанное, или продолжает прерванное сном, или объединяет разрозненное, или намечает то, что следует сделать.

9. Она знала выходить из дома только тогда, когда шла в храм, и то с родителями, или близкими (родственниками). Она трудолюбива в домашнем уединении, окружена проводниками во время выходов из дома, и при всем том никто не был для нее лучшим стражем, кроме нее же самой; она внушала к себе уважение и за (свою) поступь и приветливое обращение, она не столько поднимала стопы ног, сколько возвышала степень своей добродетели. Имея других стражами своего тела, она в то же время сама была стражем своей нравственности. И слишком много найдется наставниц в том случае, если сама себя будет учить та, которая имеет добродетели в качестве наставниц: ведь у ней всякое действие есть уже учение. Так–то вот и Мария: она внимательно относилась ко всему, как будто бы получала наставления от многих (наставниц), она так выполняла все требования добродетели, что при этом не столько сама училась, сколько (других) учила.

10. Таковою именно показал ее евангелист (Лук. 1, 27 след.), таковою нашел и ангел, таковою избрал Св. Дух. И зачем мне останавливаться в отдельности (на том), как ее любили родители, как прославляли чужие (ту), которая удостоилась того, что от нее родился Сын Божий? При (самом) входе ангела она оказалась во внутренней части дома, без подруги, — это затем, чтобы никто не мог прерывать ее сосредоточенного настроения, чтобы никто не нарушал тишины; среди женщин не искала себе подруг та, которая (своими) подругами имела благие размышления. Даже и тогда, когда была одна, она казалась себе слишком мало уединенной. В самом деле, каким образом (могла быть) уединенной та, у которой было столько книг, столько архангелов, столько пророков?

11. Итак, Гавриил нашел ее там, где он обыкновенно (ее) посещал: и Мария, однако, устрашилась ангела, как лица мужеского пола, и смутилась его видом; но услышав (свое) имя, она узнала (его), как небезызвестного ей (Лук. 1, 30). Так была чужда (лица) мужеского пола та, которая не была чужда ангелу, — познай же отсюда, каково благочестие слуха, какова стыдливость очей. И вот, после приветствия (она) умолкла, и только уже на вопрос дала ответ; та, которая сначала смутилась духом, потом дала обет послушания.

12. А насколько она была почтительна к близким людям, — это показывает божественное Писание (Лук. 1, 39–40). Когда она сознала себя избранницей Божией, она стала еще смиреннее, и тотчас же отправилась «в горняя», к своей родственнице, конечно, не затем, чтобы дать возможность уверовать в действительность факта той, которая еще ранее поверила пророчеству: «блаженна, — говорит Писание, — веровавшая» (Лук. 1, 45). И она оставалась с нею в течение трех месяцев. А в продолжение такого промежутка времени уже не уверенность обретается, а благочестие созидается. И это (уже) после того, как приветствовал ее матерью Господа младенец, взыгравшийся во чреве ее, — тот младенец, который исполнился благочестием раньше, чем естественными силами.

13. Затем, когда одно за другим следовали столь многочисленные знамения, — когда рождала неплодная, зачинала дева, говорил немой, поклонялся волхв, проникался надеждами Симеон, возвещали звезды: Мария все это воспринимала в сердце свое и оставалась как бы равнодушной к самому чуду: она, говорит Писание, «соблюдаше вся сия … в сердце своем» (Лук. 2, 19). Хотя она была матерью Господа, однако усиленно стремилась научиться заповедям Господним; и та, которая родила Бога, страстно, однако, желала познать Бога.

14. А чтó значит то, что каждый год в торжественный день Пасхи она ходила в Иерусалим, и ходила с Иосифом (Лук. 2, 41)? Это значит, что спутником каждой в отдельности добродетели у девственниц всюду служит стыдливость. Последняя должна быть неотделима от девства; без нее не может быть девство. Поэтому, даже и в храм Мария не выходила без охранителя своей стыдливости.

15. Она — образ девства. Действительно, Мария такова, что жизнь ее одной является наукой для всех. Посему, если нам нравится виновница (подобной жизни), то мы должны одобрить и деяние (этой жизни); вот почему и та, которая желает себе награды, (присущей виновнице подобной жизни), пусть подражает и ее примеру. Сколько же, таким образом, видов добродетели сияет в одной деве? — Уединенность скромности, знамение веры, послушание благочестию; дева — в доме, она — спутница в служении, она — мать для храма.

16. О, скольким девственницам выйдет она навстречу, скольких она обнимет и повлечет к Господу со словами: «эта — ложе Сына Моего, эта — непорочным девством сохранила брачный чертог». Как Сам Господь представит их Отцу, и, разумеется, будет повторять при этом следующие свои слова: «Отче Святый, это — те, которых я сохранил Тебе; между ними почил Сын Человеческий, преклоняя главу Свою; прошу, чтобы, где я пребываю, — и они были там со мною» (Ин. 17, 24). Конечно, не одним себе должны приносить пользу те, которые жили не ради себя только: пусть же эта (дева) искупит родителей, а та искупит братьев! «Отче Праведный! … мир Меня не познал», эти же (девы) познали Меня, но мир познать не захотели (Ср. Иоан. 17, 25).

17. Каково торжество, сколь велика радость ангелов, рукоплещущих тому, что удостаивается обитать на небе (та), которая небесной жизнью жила в мире! Тогда и Мария, взяв тимпан, станет воодушевлять лики дев, воспевающих Господу (хвалу за то), что они прошли чрез житейское море без житейских бурь (Исх. 15, 20). Тогда каждая станет ликовать, говоря: «И вниду к жертвеннику Божью, к Богу, Веселящему юность мою» (Псал. 42, 4). Закалаю Богу хвалебную жертву и воздаю Всевышнему молитвы мои (Ср. Пс. 49:14).

18. И я не сомневаюсь, что вам, мысли которых я смело могу назвать жертвенником, доступен алтарь Божий, на котором ежедневно, вследствие восприятия Им плоти, приносится в жертву Христос. Ведь если тело девственницы есть храм Божий, (то) что такое дух (ее), который, по удалении бренных останков тела, освобожденный (redopertus) как бы рукою вечного священника, источает пламя Божественного огня? Блаженны вы, девственницы, что дышите бессмертной благодатью так же, как сады цветами, как храмы благочестием, как алтари священством.